— Госпожа Марлена? — тишину разрезал сиплый мужской голос со стороны.
По коже пробежали мурашки, а волосы на затылки встали дыбом. Мое тело содрогнулось и застыло, словно камень. Я почувствовала, как вспотели мои ладони, а стеклянная бутылка выпала из моих рук. Она разбилась у моих ног, я почти мгновенно ощутила пальцами ног холодную жидкость. Но это волновало меня куда меньше, чем тот, кого я услышала. Сквозь дрожь я повернулась вправо, вглядывалась в темноту. Верно, перед мной стояла широкая решетка из прогнивших и сырых прутьев. А за ними, совсем рядом, стоял тот, кого я так искала. Кого я надеялась увидеть живым и теперь он стоял передо мной.
— Папа? — прошептала я.
— Л-Лео... — он прижался к решетке, разглядывая меня, — Леона!
Я сорвалась с места, не обращая внимания на разбитое стекло под ногами. Схватилась руками за потертые решетки, вглядываясь в когда-то знакомое лицо. Страх и недоверие смешались с невероятной радостью, которая взрывалась в глубине души. Я не могла поверить своим глазам, будто встретилась с призраком из прошлого, ожившим вопреки всему. Слёзы сами покатились по щекам, не в силах сдержать эту бурю чувств: утраты, надежды и любви, которая никогда не угасала. Мы не виделись десять лет. Лицо того, кого я звала отцом, изменилось, но оставалось узнаваемым. В глазах появились морщинки, а радужка приобрела блеклость. В нем больше не было радости жизни, а лишь утраченные годы. В его волосах проявилась седина, а на лице вместо обыкновенной щетины, была настоящая борода. Я протянула дрожащую руку к его лицу и дотронулась. Мне хотелось убедиться, что это не сон и не галлюцинации. Он плакал, так же, как и я. Он был живым, но измученным. Я чувствовала, как постепенно рушатся стены отчуждения и одиночества, уступая место нежности. Это было мгновение, чудо, которое я берегу в сердце, зная: хоть годы потеряны, любовь не смогла исчезнуть совсем. Даже если он не мой отец по крови, но он тот, кто вырастил и воспитал меня. Тот, кто учил меня жизни и заботился. Он оставался моим папой, несмотря ни на что. Отец коснулся лбом моего, так внимательно рассматривая меня.
— Последний раз я видел тебя еще юной и не зрелой, — его голос дрожал, — А теперь ты выросла такой же, как и твоя мама. Прекрасной женщиной.
— Я знала, чувствовала, — шептала словно мантру, — Ты жив, я нашла тебя.
— Дорогая, что ты, — он вдруг словно очнулся ото сна и отошел дальше, — Что ты тут делаешь?
— Это... — я растерялась, — Точно! Что здесь делаешь ты? Почему ты за решеткой и в каком-то подвале? — осознание обрушилось на голову, я чувствовала, как колотиться сердце.
— Леона, тебе надо бежать отсюда! — испуганно говорил папа, ходя по кругу.