Дракон грациозно, пугающе плавно сошел с алтаря. Его когти со скрежетом царапнули камень. Он склонил массивную, увенчанную шипами голову так близко, что я ощутила жар его дыхания.
— Ты чувствуешь её, но продолжаешь запирать в клетке, — рокот стал тише, но от этого еще опаснее. — Сила рвет твои вены, зовет тебя, а ты сопротивляешься. Почему ты отказываешься от того, что принадлежит тебе по праву крови?
— Я не понимаю, о какой силе речь! Я обычная! — в отчаянии крикнула я, пятясь назад, но невидимая стена не дала мне сделать и шага.
Дракон оскалил ряд сверкающих, как клинки, клыков.
— От сути не убежать. Печать сломана. Прими её, или она сожжет тебя дотла.
И в этот момент что-то внутри меня с оглушительным хрустом лопнуло. Словно прорвало древнюю плотину. Горячая, обжигающая волна жидкого пламени хлынула по венам, выжигая страх и наполняя тело звенящей, невыносимой мощью. Я закричала, чувствуя, как меня разрывает на части от этого абсолютного, дикого могущества.
Я распахнула глаза, судорожно хватая ртом воздух.
Вместо черных колонн надо мной нависал балдахин моей кровати. Но в комнате было не протолкнуться от магии — воздух буквально искрил и потрескивал.
Первое, что я увидела — бледное, напряженное лицо Эрдана. Его глаза были потемневшими, почти черными. Рядом, сжимая мою руку так, что хрустели костяшки, сидел отец.
— Селестина! Хвала небесам, — голос отца сорвался. Он попытался прижать меня к себе, но я инстинктивно дернулась, чувствуя, как от моего движения по простыням пробежали искры. Отец мягко, но непреклонно удержал меня за плечи. — Не двигайся, дитя. Тебе нужно время.
— Папа… что происходит? — мой голос походил на шелест сухой листвы. Я попыталась сглотнуть вязкую слюну. В теле ощущалась странная, тягучая тяжесть. — Почему вы здесь?
Отец бросил быстрый, тревожный взгляд на ректора.
— Ты проспала пять суток, Селестина.
— Пять… суток? — мир вокруг накренился. — Но я же только что закрыла глаза…
— Печать, которую наложила твоя мать, чтобы скрыть твою природу, не выдержала, — жестко, без предисловий вмешался Эрдан. Его льдистый взгляд изучающе скользил по моему лицу. — Инициация началась спонтанно. Твоя драконья сила проснулась, и её оказалось слишком много для неподготовленного тела. Ты сгорала заживо в лихорадке.
Я опустила взгляд на свои руки. Кончики пальцев едва заметно светились изнутри золотистым, пульсирующим светом. Паника холодной змеей скрутила внутренности.
— Сила растет слишком быстро, это опасно для твоего разума, — голос отца дрожал от сдерживаемой паники. — Но не бойся. Я смогу забрать излишки, поставить временный барьер, пока ты не научишься…
— Нет, Тарон. Вы не справитесь один. Её резерв нестабилен, — Эрдан шагнул ближе, властно отстраняя отца.
Комната снова начала крениться, уплывая куда-то в серую дымку. Эхо драконьего рыка из сна всё еще стояло в ушах, сливаясь с шумом крови. Прежде чем сознание окончательно померкло, сбросив меня обратно в спасительную темноту, я почувствовала на своем лбу прохладные, сильные пальцы ректора и услышала его тихий, гипнотический шепот:
— Спи, Селестина. Теперь тебе от меня не спрятаться. Мы справимся.
Глава 6. Принятие силы.
Тьма сомкнулась вокруг меня покорно и тяжело, повинуясь гипнотическому приказу Эрдана. Спальня исчезла, растворившись в густом мареве, и я рухнула в совершенно иной мир.
Бескрайний, первобытный лес обступил меня со всех сторон. Деревья здесь не были обычными растениями — их черные, узловатые стволы казались живыми исполинами, а ветви сплетались над головой в плотный, почти зловещий купол, сквозь который не пробивалось ни луча света. Лес гудел. Этот низкий, вибрирующий звук пробирал до костей, словно огромное, древнее существо дышало прямо у меня под ногами. Это было мое собственное подсознание, истерзанное сломанной печатью.
Попытка сделать шаг обернулась неудачей. Ноги подкосились, и я осела на холодную землю, обдирая ладони о жесткую, влажную траву. И вдруг в этой кромешной мгле, прямо у моих колен, затеплился свет. Приглядевшись, я увидела гладкий камень, похожий на осколок застывшей звезды. Он пульсировал мягким, льдисто-голубым сиянием, и каждый такт этого света отзывался ударом моего собственного сердца. Камень манил, требовал прикосновения.
Едва мои пальцы скользнули по его ледяной поверхности, пространство взорвалось. Из камня в мою ладонь, а затем вверх по руке ударил обжигающий поток концентрированной энергии. Сила прошивала вены, выжигая человеческую слабость, будя древние, пугающие инстинкты, спавшие во мне с самого рождения.