Я села рядом, внимательно слушая.
— Я всегда стараюсь быть улыбчивой, помогать всем, быть лучшей ученицей, чтобы доказать отцу, что средний дар — это не приговор, — голос Лерен дрогнул. — Но иногда... иногда я так устаю. Устаю быть сильной и идеальной. Хочется быть просто обычной девушкой, от которой не ждут великих свершений или безупречного поведения.
Я посмотрела на её склоненную голову, и мое сердце сжалось от понимания. Мы были с ней так похожи, сами того не ведая. Только она устала нести бремя ожиданий, а я — бремя тайны и опасной силы.
Я обняла её за плечи, прижимая к себе.
— Тебе не нужно ничего доказывать, Лерен, — твердо сказала я. — Великими магами делает не цвет алтаря, а то, на что ты тратишь эту магию. Твое сердце и твоя доброта стоят больше, чем любой высший дар. И я рядом. Мы справимся с этой Академией вместе.
Она подняла на меня глаза, блестящие от непролитых слез, и благодарно улыбнулась. В этот момент я окончательно поняла: в этом чужом, пугающем мире я нашла настоящего друга. И я сделаю всё, чтобы темнота внутри меня никогда её не коснулась.
Глава 9. Цветы от незнакомца.
Слушая откровения Лерен, я поняла, какой долгий и непростой путь она прошла. Её улыбчивость и легкость были не врожденной беспечностью, а броней, выкованной из боли, разочарований в брате и страха не оправдать чужих надежд. В тот момент, сидя с ней на залитой солнцем улице чужого города, я почувствовала непреодолимое желание защитить её. Быть рядом, когда её щиты дадут трещину.
Мы вернулись к карете, нагруженные свертками и хрустальными флаконами. Алиеса уже ждала нас, стоя у открытой дверцы экипажа.
— Вы задержались, — строго заметила она, но в уголках её губ пряталась улыбка.
— Прости, Алиеса, — виновато выдохнула я, укладывая пакеты на сиденье. — Мы увлеклись разговорами об Академии и потеряли счет времени.
— Главное, что купили все необходимое. Пора возвращаться. Отец Лерен прислал вестника — он уже прибыл за ней в поместье.
Мы сели в карету, и экипаж плавно тронулся, оставляя позади шумные, мощеные камнем улицы. Городские пейзажи растворялись в легкой вечерней дымке, уступая место густому, темнеющему лесу, окружавшему земли моего отца. Я смотрела в окно, чувствуя, как внутри пульсирует странная смесь тревоги и предвкушения. Моя прежняя, тихая жизнь закончилась. Впереди ждала Академия, тайны моей собственной крови и Эрдан.
Лерен осторожно коснулась моей руки, переплетая свои пальцы с моими. В этом простом жесте было столько теплой, искренней поддержки, что я невольно улыбнулась ей в ответ.
У кованых ворот поместья нас действительно ждал великолепный экипаж, запряженный четверкой белоснежных лошадей. На черных лакированных дверцах тускло поблескивал серебряный герб в виде грифона. Рядом с каретой стоял высокий, подтянутый мужчина в строгом камзоле.
— Леди Селестина, благодарю за гостеприимство, оказанное моей дочери, — произнес мистер Кремтон, вежливо склонив голову, когда мы вышли.
— Это была радость для меня, — я ответила легким реверансом. — Лерен — чудесная девушка. Надеюсь, мы станем добрыми подругами.
Попрощавшись с отцом и пообещав обязательно найтись в первый же день в Академии, Лерен уехала. Проводив взглядом её карету, мы с Алиесой и молчаливым дворецким, забравшим наши покупки, вошли в дом.
Обычно после таких насыщенных дней я чувствовала лишь желание упасть в кровать, но сегодня воздух в особняке казался густым, наэлектризованным. Поднявшись в свою спальню, я замерла на пороге.
На изящном прикроватном столике стояла роскошная плетеная корзина. Из неё каскадом спускались белоснежные лилии и розы с невероятными, почти прозрачными лепестками, которые, казалось, слабо светились в сумерках. Тяжелый, дурманяще-сладкий аромат уже успел пропитать всю комнату.
Я медленно подошла ближе. На джутовой ленте, обхватывающей корзину, покоился свернутый трубкой пергамент. Дрожащими пальцами я развернула послание. Там, размашистым, острым почерком была выведена всего одна фраза:
«Твои глаза холодны, как луна, но я заставлю их пылать».
Никакой подписи. Сердце пропустило удар, а затем забилось как сумасшедшее. Это была не просто романтическая записка — в ней сквозила откровенная, почти хищная уверенность.
Сжав записку в руке, я выскочила в коридор и чуть не сбила с ног Алиесу, которая несла стопку свежих полотенец.
— Алиеса! Кто принес цветы? Ты видела?
— Цветы? — она нахмурилась, поправляя съехавший чепец. — Посыльный из города принес. Сказал, велено передать лично в ваши покои. А кто заказал — не обмолвился.