Внутри меня что-то оборвалось. Вчера за ужином всё было безупречно — мы смеялись, отец казался расслабленным.
— Что-то случилось? — спросила я, чувствуя, как холодок предчувствия ползет по спине.
Алиеса отвела взгляд и прикусила губу.
— Вчера поздно ночью, когда ты уже спала, к нему приезжал гость. Я не видела кто это, но разговор за закрытыми дверями был тяжелым. После этого лорд глаз не сомкнул. Иди, Селестина. И не спорь с ним.
Собрав растрепавшиеся волосы, я накинула поверх сорочки строгое домашнее платье из плотного темно-синего сукна и вышла в коридор. С каждым шагом по мягкому ковру сердце билось всё тяжелее.
У массивной дубовой двери кабинета я остановилась. Пальцы предательски дрожали. Я глубоко вдохнула запах мастики, которой натирали панели, и уже занесла руку для стука, как дверь распахнулась. На пороге возник дворецкий с серебряным подносом, на котором стояла нетронутая чашка остывшего кофе. Его лицо было непроницаемым.
— Леди Селестина, лорд ожидает, — тихо произнес он, освобождая проход.
Я шагнула в полумрак кабинета. Плотные портьеры были задернуты, и единственным источником света служила настольная лампа с зеленым абажуром. В воздухе висел тяжелый запах табака и жженой бумаги. Отец сидел за массивным столом из красного дерева. Под его глазами залегли глубокие тени.
— Здравствуй, папа, — ровно произнесла я, инстинктивно разглаживая несуществующие складки на юбке.
Он поднял на меня тяжелый, воспаленный взгляд. Потер переносицу, словно борясь с мигренью.
— Присаживайся, Селестина. Нам нужно обсудить твое будущее. — Его голос звучал сухо, как треск ломающихся веток. — Я принял решение касательно твоей судьбы после окончания Академии. Я подобрал тебе достойную партию для заключения брака. Кандидатура уже утверждена.
Слова обрушились на меня ледяной лавиной, выбивая воздух из легких. Кабинет вдруг показался крошечным, а стены — давящими.
— Что?.. — выдохнула я, вцепившись побелевшими пальцами в подлокотники кресла. — Но папа, я еще даже не уехала учиться! Я не готова к браку, это слишком рано!
Отец ударил ладонью по столу. Звук хлестнул по нервам.
— Твоя готовность сейчас не имеет значения. Я делаю это ради твоей же безопасности, Селестина! — жестко отрезал он, но в его глазах на миг мелькнула загнанная тоска. — Я ставлю тебя в известность сейчас, чтобы у тебя было время свыкнуться с мыслью. Детали мы обсудим после твоего выпуска. Разговор окончен. Тебе нужно собираться.
Я резко поднялась. К горлу подступил горький ком обиды, а на глаза навернулись слезы, но я не позволила им пролиться в его присутствии.
— Я поняла тебя, отец, — тихо, но твердо произнесла я и, развернувшись, вышла за дверь.
Оказавшись в своей комнате, я задвинула щеколду и сползла по стене на пол. Горячие слезы всё-таки прорвали плотину. Моя жизнь, которая только начала приобретать смысл, снова оказалась в чужих, безжалостных руках. Моя магия, моя свобода — всё это хотят запереть в золотой клетке брака с неизвестным человеком.
«Ну уж нет», — мелькнула отчаянная, дерзкая мысль. Я поднялась и подошла к зеркалу. Из амальгамы на меня смотрела девушка с растрепанными белоснежными волосами, заплаканными, но упрямыми карими глазами и плотно сжатыми губами. Если мой брак — вопрос решенный, значит, я должна найти того, кто разрушит эту договоренность. В Академии будут сотни талантливых, могущественных магов. Если я смогу влюбить в себя кого-то, чье влияние превосходит власть моего отца... Это был опасный, почти безумный план, но он стал моей единственной соломинкой.
Скинув платье, я прошла в ванную комнату. Повернув медные краны, я позволила крутому кипятку наполнить глубокую фаянсовую купель. В воду полетела горсть солей с ароматом горького миндаля и лаванды. Густой, ароматный пар мгновенно окутал пространство, оседая на зеркалах мутными каплями.
Я опустилась в обжигающую воду. Жар проникал под кожу, расслабляя сведенные судорогой мышцы, вымывая липкий страх и обиду. Мысли замедлили свой бешеный бег. Я прикрыла глаза, планируя полежать всего минуту, но эмоциональное истощение взяло верх. Тело отяжелело, звуки отдалились, и я провалилась в вязкую, глухую темноту.
Из небытия меня вырвал настойчивый, почти истеричный стук.
— Селестина! Открой немедленно! — голос Алиесы срывался на крик. Замок дребезжал от её рывков.
Я резко распахнула глаза, судорожно вдыхая воздух. Вода в ванной стала мерзко-холодной, покрыв кожу гусиной кожей.