Я шагнула ближе. С холста на меня смотрела молодая женщина с водопадом темных волос и смешливыми, добрыми глазами. Мама.
— Здесь очень красиво, — прошептала я, чувствуя, как к горлу подкатывает комок.
— Твоя мама обожала вид из этих окон, — отец встал рядом, глядя на сад за стеклом. Его голос дрогнул. — Она сама разбила там большинство клумб. Располагайся, Селестина. Отдыхай.
Когда за ним тихо закрылась дверь, я подошла к окну. Вид действительно захватывал дух: идеально ровные дорожки из белого гравия, живые изгороди, вспышки ярких цветов и беломраморный фонтан в самом центре, вода в котором искрилась под солнцем.
Ощутив непреодолимую тягу, я вышла из комнаты и, спустившись по боковой лестнице, шагнула в сад.
Воздух здесь дрожал от пчелиного гудения и аромата роз — сладкого, с легкой цитрусовой ноткой. Под подошвами тихо хрустел гравий. Я дошла до фонтана и опустилась на нагретый солнцем каменный бортик. Вода была настолько прозрачной, что на дне виднелся каждый камешек. Я закрыла глаза, подставляя лицо солнечным лучам, и попыталась представить, как молодая мама ходила по этим самым дорожкам, касаясь лепестков своими тонкими пальцами.
Вдруг моего колена коснулось что-то мягкое. Я открыла глаза. У моих ног сидел крошечный, пушистый, как облако, белый котенок. Его огромные глаза цвета молодой листвы внимательно изучали меня. Он потерся о мою лодыжку и затарахтел так громко, что этот звук, казалось, завибрировал в самом воздухе.
— Привет, малыш, — я осторожно почесала его за ушком, зарываясь пальцами в шелковистую шерсть. От этого простого, земного контакта на душе стало невероятно тепло и спокойно.
Взяв котенка на руки, я побрела дальше, пока не нашла уединенную беседку, увитую плющом. Сквозь резную крышу пробивались лучи солнца, расчерчивая деревянный пол золотыми полосами. Я села на скамью, слушая шелест листьев.
Вскоре на дорожке послышались шаги. Отец замер у входа в беседку, словно боясь нарушить мое уединение. В его глазах стояла вековая печаль. Я поднялась, прижимая к себе спящего котенка, шагнула навстречу и крепко обняла отца свободной рукой. Он вздрогнул, а затем осторожно, но крепко прижал меня к себе.
— Ты знаешь... — тихо произнес он над моим ухом, — она всегда говорила, что магия этого сада не в цветах, а в том, что здесь можно просто быть собой.
— Я понимаю, — ответила я, пряча лицо на его плече. — Я буду приходить сюда, когда захочу поговорить с ней.
Мы просидели в беседке до самого вечера. Небо над новым миром окрасилось в невероятные цвета: от нежно-персикового до глубокого, насыщенного пурпура. Я смотрела, как заходит солнце, и чувствовала, как внутри распускается хрупкий бутон надежды. Впереди было много неизведанного, сложного и пугающего, но теперь я точно знала: я справлюсь. Моя история только начиналась.
Глава 2. Незнакомец.
Багряный закат медленно догорал, окрашивая верхушки деревьев в цвет старого вина. Мой отец встал, его высокая фигура четко обрисовала силуэт на фоне гаснущего неба. На его губах играла мягкая, едва заметная улыбка, а в изумрудных глазах, вопреки вечерней прохладе, светилось глубокое, почти осязаемое тепло. Он сделал два неторопливых шага к скамье, где я сидела, кутаясь в плед, и опустился рядом. Его тяжелая, теплая ладонь мягко легла на мое плечо — этот жест был одновременно успокаивающим и весомым.
— Селестина, давай вернемся в дом, — тихо, но отчетливо произнес он, и его глубокий голос зазвучал в вечерней тишине как перебор струн. — Завтра будет тяжелый день. Я устроил грандиозный прием в честь того, что ты наконец-то вернулась домой.
Я удивленно вскинула голову, ловя его взгляд. В полумраке его глаза казались глубже, и в них читалось что-то еще… какая-то скрытая тревога или тайна, которую я, как ни пыталась, не могла разгадать.
Я послушно кивнула, но внутри у меня всё болезненно сжалось, а дыхание на секунду перехватило. Праздник? Прием? Это было слишком. Мой привычный мир рухнул всего несколько часов назад, я еще не успела оплакать свое прошлое и осознать настоящее, а теперь мне предстояло выйти к толпе незнакомцев. Улыбаться, держать осанку, вести светские беседы и притворяться, что я счастлива находиться здесь. Но, глядя на его полное надежды лицо, я поняла, что не смогу его разочаровать. Этот сильный, пугающий человек смотрел на меня с такой робкой заботой, что отказать ему было выше моих сил.
— А во сколько приедут гости? — спросила я. Мой голос прозвучал на удивление ровно, хотя внутри я с замиранием сердца ждала ответа, высчитывая, сколько времени у меня осталось до начала этого личного «ада».