В свете утреннего солнца, затянутый в строгий темный камзол с серебряным шитьем, он снова выглядел пугающе недосягаемым. Ни следа вчерашней улыбки. Лишь тот же острый, сканирующий взгляд, от которого по спине бежали мурашки. И всё же, когда его глаза на секунду задержались на нашем ряду, мне показалось, что в них мелькнула едва уловимая, смешливая искра.
После лекции наши пути с девочками разошлись. Я направилась в Южную башню, где располагалась аудитория Единого факультета.
Пространство внутри поражало воображение: стены были уставлены стеллажами с алхимическими колбами, защитными амулетами, манекенами для боевых заклинаний и живыми плетущимися растениями. Заведовал этим хаосом профессор с невероятно добрыми, лучистыми глазами и руками, вечно перепачканными в магической саже.
Занятия оказались изматывающими, но до дрожи интересными. Мы пытались сплетать тонкие нити энергии разных стихий. Я чувствовала, как моя магия откликается: то вспыхивая огненными искрами, то оседая на пальцах кристалликами льда.
Когда мы встретились с Лерен в залитом полуденным солнцем коридоре после занятий, я чувствовала себя выжатым лимоном, но была абсолютно счастлива.
Солнечные зайчики играли на витражах, раскрашивая каменный пол в яркие цвета.
— А какой у тебя дар, Лерен? — спросила я, пока мы шли в столовую. — Ты ни разу не упоминала.
Она гордо выпрямилась, и её глаза заблестели.
— Зеленый. Я на факультете Приручения существ.
— Зеленый? — я вспомнила легенды из старых книг отца. — Ты можешь понимать животных?
— Не просто понимать, — Лерен ласково провела пальцами по листьям декоративного плюща, обвивающего колонну, и растение, словно живое кошачье, потянулось к ее руке. — Мы чувствуем жизненный ритм природы. Эмоции мантикор, боль старых древней, мысли грифонов. Это... как слышать музыку, которую больше никто не улавливает.
Я завороженно смотрела, как листья трепещут под её пальцами.
— Это потрясающе. Моя магия пока похожа на неконтролируемый взрыв, а твоя — такая гармоничная.
— Мы будем учиться друг у друга, — улыбнулась Лерен, подхватывая меня под руку.
На следующий день расписание приготовило мне новый сюрприз — сдвоенный урок Астромагии.
Аудитория располагалась на самом верхнем ярусе Северной башни. Едва переступив порог, я замерла, пораженная оптической иллюзией: потолка не было. Вернее, он был зачарован так, что над нами раскинулась глубокая, бархатная ночь, усыпанная мириадами сияющих созвездий. Вдоль круглых стен стояли тяжелые медные телескопы, мерно пощелкивали шестеренками золотые астролябии, а в воздухе пахло озоном и чем-то неуловимо-сладким, похожим на лунную пыль.
Профессор Вальтенор Галадрень выглядел так, словно сам сошел со страниц древних мифов. Его длинная, похожая на кучевое облако борода переливалась серебром, а мантия была расшита картами звездного неба.
— Добро пожаловать, искатели! — его голос, глубокий и рокочущий, эхом отразился от стен. — Сегодня мы оторвем взгляд от грязи под ногами и устремим его к вечности!
Он подошел к массивному столу в центре аудитории и откинул бархатную ткань, скрывавшую резной сундук. Внутри, на черном шелке, лежали необработанные кристаллы. Они пульсировали внутренним, холодным светом.
— Звездная шпинель, — благоговейно произнес профессор. — Эти камни способны улавливать энергию далеких светил. Каждое зодиакальное созвездие излучает свой спектр магии. Если вы научитесь настраивать фокус своей воли на их частоту, ваш потенциал станет безграничным.
Урок пролетел как одно мгновение. Мы учились проецировать звездные карты через призмы кристаллов, рассчитывать фазы лун и ловить крошечные искры астральной энергии. Когда я взяла в руки кристалл и направила на него тонкий поток своей магии, камень внезапно вспыхнул всеми цветами радуги, отозвавшись на мой уникальный дар.
После звонка, когда студенты начали шумно собирать пергаменты, я задержалась у стола преподавателя.
— Магистр Галадрень, — неуверенно начала я. — Мой дар... радужный. Как вы думаете, Астромагия поможет мне его стабилизировать? На Едином факультете мы берем энергию отовсюду понемногу, и иногда меня это разрывает на части.
Профессор Галадрень отложил латунную астролябию и проницательно посмотрел на меня из-под кустистых бровей.
— Радужный дар — это призма, Селестина, — мягко ответил он. — А звезды — это чистый свет. Космос не делит магию на огонь, воду или исцеление. Он един. Астромагия станет для тебя идеальным каркасом. Приходи ко мне на вечерние факультативы, когда взойдут Южные луны. Мы научимся направлять твой свет.