— Я имею в виду случаи, когда некоторые студенты, близкие к администрации, избегают наказания за проступки, в то время как другие подвергаются суровым взысканиям за малейшие провинности.
Его брови чуть приподнялись в feigned surprise — притворном удивлении.
— Сильные заявления, — произнёс он мягко, но его голос приобрёл стальную твёрдость. — Подкреплённые, я надеюсь, не менее сильными доказательствами? Распространение непроверенных слухов, мисс Селестина, само по себе является серьёзным проступком.
Это была ловушка. Он знал, что у меня нет официальных доказательств, только слова и доверие других студентов.
— Доказательства — это те студенты, которые боятся говорить открыто! — в моём голосе зазвучали нотки отчаяния, которые я так хотела скрыть. — Они боятся именно потому, что система несправедлива и... и карательна!
Эрдан сделал шаг вперёд. Казалось, он стал выше, его тень накрыла меня.
— «Боятся», — повторил он, и это слово повисло в воздухе, тяжёлое и ядовитое. — Или, возможно, они просто осознают свою ответственность? Академия — не площадка для безответственных обвинений. Это институт порядка и дисциплины. Порядка, который вы, мисс Селестина, сегодня пытаетесь нарушить под предлогом... какой-то смутной «справедливости».
Его слова были обжигающе холодны. Он перевернул всё с ног на голову, выставив меня смутьяном, подрывающим устои.
— Это не нарушение порядка! Это требование его восстановления! — я почти кричала, чувствуя, как теряю контроль.
Он посмотрел на меня с таким видом, будто я — непослушный ребёнок, устроивший истерику.
— Ваше «требование», — сказал он с ледяным спокойствием, — звучит как ультиматум. А с ультиматумами, мисс Селестина, я не разговариваю. Советую вам внимательнее изучить устав академии. Особенно раздел о последствиях для тех, кто сеет смуту и порочит репутацию заведения.
Он повернулся к залу, демонстративно закончив разговор. — Следующий вопрос, пожалуйста.
Я стояла, чувствуя, как горит лицо. Я проиграла. Он публично унизил меня, выставил глупой и несведущей идеалисткой. В глазах некоторых студентов я увидела сочувствие, в других — разочарование, в третьих — страх.
Собрание продолжилось, но я уже не слышала слов. Во рту стоял горький привкус поражения. Он был сильнее. Хитрее. Он использовал мою же прямоту против меня.
И когда я поймала его взгляд через толпу, в его глазах читалось не гнев, а... удовлетворение. Удовлетворение хищника, который только что отстоял свою территорию.
Завтрак у меня встал комом в горле. Битва была проиграна. Но война — я сжала кулаки — война только начиналась.
Переварить унижение после собрания оказалось непросто. Целый день я ходила как тень, ощущая на себе взгляды, полные сочувствия или осуждения. Я чувствовала себя загнанной в угол, но злость и решимость не давали мне сдаться. Нужно было что-то делать. И я решила пойти прямо к источнику проблемы — к ректору Эрдану.
Собравшись с духом, я направилась к его кабинету. Подойдя к двери, я заметила, что она приоткрыта. Услышав приглушённые голоса, я остановилась, чтобы набраться смелости. И тут я увидела то, что заставило меня замереть в шоке.
В кабинете, за столом ректора, сидела Сильвия. Она была практически обнажённой, прикрытая лишь тонкой тканью, подчёркивающей её фигуру. На её лице играла самодовольная улыбка. А сам Эрдан, с абсолютно спокойным лицом, стоял рядом и что-то с ней обсуждал, словно ничего необычного не происходило.
Внутри меня всё закипело от ярости и отвращения. Это было оскорблением не только для меня, но и для всех студентов, для всей академии. Он открыто демонстрировал свою власть и вседозволенность.
Я больше не могла сдерживаться. Собрав всю свою злость в один мощный порыв, я со всей силы постучала в открытую дверь. Звук удара эхом разнёсся по кабинету, заставив Сильвию вздрогнуть, а Эрдана обернуться ко мне.
— Можно ли обсудить сегодняшний инцидент? — мой голос дрожал, но в нём звучала сталь. Я смотрела прямо в глаза Эрдану, не отводя взгляда. Я не собиралась позволять ему унижать себя и других и дальше. Мой вопрос был вызовом, объявлением войны.
Взгляд Эрдана был непроницаем, но я уловила в нём мимолётное раздражение. Не тратя слов, он просто щёлкнул пальцами. И, словно по мановению волшебной палочки, на теле Сильвии мгновенно появилась скромная, строгая одежда, словно и не было этой вызывающей позы секунду назад.
— Сильвия, вернись к своим обязанностям, — тон Эрдана был сухим и отрывистым. — В библиотеке наверняка накопилось немало работы.