— А где он остановится? — встрепенулся Ник. — У нас даже постоялого двора нет. Я могу поговорить со своими, чтобы в дом пустили и встретили как надо.
— Ха, размечтался! — беззлобно подтрунил его Лис. — Будет благородный маг у простолюдинов гостить.
— Скорее всего у главы остановится, — поддержал его Сава. — Только вот любопытно, зачем он всё-таки приедет?
— Наверное, наслышался, что Ник мечтает настоящего мага увидеть, вот и решил порадовать, — засмеялся Лис.
Ник набычился. Рыжеволосый хоть и был его приятелем, но иногда так хотелось дать ему по макушке!
— Да ладно тебе, — опять примирительно сказал Сава.
Но Ник уже и сам решил не обращать внимания на подколы Лиса.
— Интересно, ещё кто-нибудь знает об этом? — всё никак не мог успокоиться Ник.
— А то! Наверняка Олиф уже всей деревне выболтал, даром, что сын служителя и молчание должен ценить больше слова, как отец Тико нас на службах учит.
— В точку попал, — подтвердил слова Лиса Сава. — Я когда утром на охоту шел, слышал, как девки уже вовсю новость обсуждали. Похоже, встречать мага вся деревня выйдет. Бабы кудахтали, что даже Кесарь с дружками придут, — закончил Сава и осторожно взглянул на Ника.
Фос промолчал, но радостное предвкушение встречи омрачилось последними словами приятеля. Взаимная неприязнь Ника с Кесарем, детиной из соседней деревни, не раз доводила их до драки. Всё началось года три назад, когда к ним стал наведываться рослый парень, иногда один, иногда с дружками. Сначала Ник внимания на него не обращал, а постепенно стал замечать, что Кро или Кесарь, как все его звали, ошивается возле Мии. Дома она — возле ограды ходит, к подружкам пошла и он тут как тут. Ник сначала поговорить пытался, разъяснить, что делать ему здесь нечего, только разговоры толку не дали. Потом на кулаках отношения стали выяснять, да так, что их несколько человек еле разнимали, лица друг другу до крови разукрашивали, только Кесарь ни в какую не унимался. Так до сих пор и ходит в их деревню.
— Ник, ты следишь за костром?! — спохватился Сава. — Смотри, как огонь занялся, махом утка сгорит.
— Мозгов у Кесаря нет, — не обращая внимания на приятеля, хмуро сказал Ник. — Другой давно бы себе подругу сыскал. Девок у них что ли мало?
— Ну ты же сыскать не хочешь, — усмехнулся Лис.
— Тут другое! У нас с Мией взаимно всё.
— Ладно-ладно, — пошёл на уступку приятель, видя, что Ник «кипятится».
— Да наплюй ты на Кесаря, лучше думай о том, что скоро мага увидишь, ты же с детства мечтал, — сказал ему Сава.
Ник кивнул, действительно не стоит портить себе настроение мыслями о недруге. Он снова повеселел. Приятели завели разговор о предстоящем событии, который для их деревни был сродни Празднику Осени, да нет, даже больше, а потом решили, что ну её эту охоту, им не терпелось вернуться в деревню. А ещё Мия обещала сказать своей мамке, что идет собирать травы, а ведь всем известно, что наибольшую лечебную силу они имеют, когда солнце повисает на горизонте, готовясь уступить место ночной мгле. Вот только не травы будет она собирать этим вечером. Ник улыбнулся своим мыслям.
— Ну что, готова наша утка, налетай!
…В деревню они возвращались в хорошем расположении духа. Перед тем как разойтись, Ник с Лисом заспорили, кому достанется пустующий амбар, а кому полевая времянка, где деревенские отдыхают во время выгула скота. Ясное дело, вести свою любимую в хлипкую времянку никто из них не хотел.
— Да ты сам подумай, там же простор, тишина, звезды. Девки такое любят, — убеждал Ника Лис.
— Ага, причем на звезды прям сквозь дыры в крыше смотреть можно, — усмехаясь, вставил Сева.
— Ну вот и веди туда свою Данку, — отнекивался Ник. — Нам с Мией и в амбаре хорошо будет.
Неужто Лис думает, что Ник дурак, променять старый, но крепкий амбар с сеном на краю деревни на продуваемую развалюху хоть и в поле, подальше от людских глаз?
— Зато вас там точно никто не увидит, — привел весомый довод Лис.
Ник заколебался.
— Ничего, амбар далеко стоит, да и вечером туда никто не ходит, — решил он. — Да чего ты торгуешься? В прошлый раз мы там были, сегодня ваша очередь.
Лис открыл, было, рот, но понял, что возразить ему больше нечего.
Сева вздохнул: