Его направляла удача или провидение, Ивар особо не задумывался о том, но все дни, кроме первого, ему удавалось найти укрытие, чтобы переждать пекло. Он даже вышел к тому заброшенному селению, где впервые заметил кошку синекожего. Значит, чутьё не изменяло ему, и он следовал в нужном направлении.
В селении одна из трёх лошадей сбежала. Вдруг принялась беситься. Оборвала поводья и кинулась прочь, словно за ней гнались все демоны ада. Тем хуже для неё.
Была вода, была и жизнь. Припасов хватало, а преследование... После того, что он видел на плато, и последующий грохот говорили за то, что навряд ли кто-то последует за ним. А если и последует, далеко не уйдёт. Горбатую "лошадь", что нагнала его с чумными глазами, он пристрелил из арбалета. Один раз та вырвалась, второй - уже нет. Не успел Ивар отойти от переставшего биться уродца, как на тушу слетел стервятник. Птица была размером с собаку, а уж когти, прорвавшие толстую шкуру как холст, и громадный загнутый клюв... Зверюга зыркнула на человека налитым кровью глазом. Ивар предпочёл поскорее убраться и предоставить птичке её поживу.
Обратная дорога в одиночестве казалась длиннее. Ему снились кошмары, от которых он просыпался в жарком поту. Кошмары были полны визгливого писка и стремительных крыльев. Но он видел не только их. Ему снилось и его славное будущее. Задание Ордена выполнено - скрижаль будет доставлена в целости и сохранности. Награда, теперь действительно большая, не чета прошлым, ждала его.
Главное привезти реликвию, если та будет найдена. Так ему сказали перед тем, как познакомить с будущим спутником. А уж кто это сделает, не столь важно... Он отчётливо услышал намёк на то в напутственной речи магистра. И в его бескровной улыбке на восковом лице. Он выполнил по заказу этого страшного человека не одно задание, так что научился понимать его почти без слов. Магистр же дал ему кольцо, открывшее ларец.
Он ел алхимическую дрянь, от которой во рту стоял травяной привкус, но та помогала унять рвоту. Пилюлями он обзавёлся у знакомого алхимика, чьи снадобья не раз выручали его в прошлые задания. От последствий подобного "лечения" оправляться придётся месяцев шесть в лучшем случае. Неважно. Ещё неделю на ногах он продержится, даже сможет бежать и драться при необходимости, а там он будет уже "у своих". Только бы выбраться из этого иссушающего ада...
Так что первые четыре дня прошли вполне сносно.
А потом он превратился в дичь, и его начали загонять.
Шелудивые псины вышли к его привалу, привлечённые костром и запахом животных. Он видел мелькающие тени за кругом света. Тех была целая свора. Ивар лишился всех метательных ножей - бесполезно. Он бросил им на расправу захромавшую днём ранее лошадь мага. Шакалы отстали, но скоро нагнали его вновь. Тогда-то он окончательно и сбился с пути. Ивар двигался почти вслепую. А ночная пустыня оглашалась воем и визгом яростных драк. Все её дикие твари устремились на охоту за ним. То спереди, то сзади слышались вопли, он сворачивал и продолжал гонку со смертью. Судьба оставалась к нему благосклонна, подбросив на утро жалкий оазис с полусухим колодцем. Там он нашёл свою последнюю воду.
Измождённая лошадь пала под ним ещё через сутки...
Морис Ингольт приказал сворачивать лагерь. Они ждали уже три дня. На два дольше оговоренного срока. Более ждать смысла не имело.
Он разразился витиеватой бранью, в которой выразил всё, что думает о пустыне и тех ублюдках, что населяют её. А заодно и тех, кто посылает на убой ничего не смыслящих в местных делах глупцов. Чем дольше они сидели на одном месте, тем чаще с ним случались подобные расстройства. В такие минуты подчинённые старались не попадаться командиру под руку.
Дикарь увёл имперцев, и назад никто из них уже не вернётся. Теперь следовало доложить о провале миссии. И готовиться. К чему? Может и не к чему. А может и к большой облаве на синежопых. Если начальство решит поквитаться, а как следствие, вырезать парочку их селений, он поведёт своих людей в первых рядах.
Лагерь был свёрнут, солдаты рассаживались на лошадей. Они измаялись на жаре и мечтали поскорее вернуться в Орбурнг. Командующий поправил широкополую шляпу и бросил досадливый взгляд на бархан, с которого начала свой путь орденская экспедиция.
Вечерело и закат окрасил небо в цвета крови.
На вершине холма стоял человек. Тёмный силуэт. Он поднял руку, будто в знак приветствия. И упал.
Морис вновь помянул дьявола. Рявкнул, чтобы помогли возвратившемуся. Единственному. Но если бедолага принёс, что нужно, он был готов расцеловать его, как любимую супругу. Кто это? Милош? Или второй империц? Уж точно не пустынник и не тот служка, как его... Если это ещё и не маг, будет совсем хорошо.
Пластина с письменами и малоприятными рисунками имелась. Кроме того, возвратившимся оказался не Милош. Командующий выдохнул с облегчением. Изнуряющее ожидание последних дней (вернее, лет) было вознаграждено сторицей.
Ивар-степняк, так звали второго имперца. Морис понял, почему не смог сразу узнать его, хотя никогда не жаловался на остроту зрения. Вышедший из пустыни выглядел... неважно. Иначе и не скажешь. Его кожа обгорела и шелушилась, открывая мерзкие язвы. Командующий не помнил, были ли его волосы, торчащие из-под обвязывающей голову тряпки, прежде столь же седы. Впрочем, седина могла появиться и недавно, учитывая, где ему довелось побывать. Воняющий потом, засохшей кровью и ещё какой-то дрянью, империц не мог стоять на ногах. Пришлось тащить его под руки.
Морис подождал, пока оборванца уложат на разостланный плащ, растолкал зевак и протянул ему собственную баклагу. Как тот сумел добраться до них, да ещё без лошади? Впрочем, на то, чтобы схватить воду, сил ему хватило. Его тут же вывернуло, он зашёлся в надсадном кашле. Командующий решил, что забирать баклагу обратно не станет и подарит ему её "на память". Ведь у того не осталось никаких вещей.
Принадлежащих ему вещей, мысленно уточнил Морис.