Джек, нахмурившись, смотрит на меня, а потом неожиданно произносит:
- То есть, для тебя это привычно?
Я теряюсь, не понимая вопроса:
- Что привычно?
- Тебя устраивает то, что здесь происходит?
- Как это может кого-то устраивать? Это же ненормально…
- Если тебе так нравятся загадки этого дома, почему тогда ты с нами, а не с Последователями? Джим тебе явно обрадуется. Ты взгляни на себя. Ходишь вся перевязанная, да ещё и с царапинами на лице, может, ты считаешь, что маньяк пытается тебя чему-то научить?
Не понимаю, что на него нашло. Я ничего подобного в виду не имела. Разумеется, слова Джека меня обидели.
- Вот значит, что ты думаешь. Знаешь, почему я пришла к Подпольщикам, а не к Последователям? Потому что я хочу отсюда выбраться, впрочем, как и любой из нас. Я просто решила поделиться с тобой своими мыслями. Но не переживай. Я больше такой ошибки не сделаю.
Сказав эти слова, я выхожу из комнаты. В прихожей я нахожу Дженни и просто прошу её побыть с Джеком, объяснив ей, что немного устала. Сама же я спускаюсь в гостиную и сажусь в кресло перед камином. Я не ценила то, что у меня было. Но разве я была свободна, находясь под контролем всё время? Была. Потому что уйти могла в любой момент. Здесь нет такой роскоши. Но свобода должна быть внутри тебя, а не снаружи. Иначе, какой во всём смысл?
Незаметно для себя, я уснула под треск камина. Но проснулась, потому что почувствовала, что меня укрывают пледом.
- Джим! - произношу я, глядя на доктора, присевшего на край дивана. Он выглядит таким измученным и уставшим. Но его рука немного опухла. - Что случилось?
Джим улыбается, стараясь показать мне, что с ним всё хорошо:
- Не беспокойся. Со мной всё в порядке. Просто ловушка. Гиря сорвалась с цепи.
- Так, может быть, тебе помочь перевязать руку? Я смогу, правда!
- Вряд ли это понравится Кукловоду, - произносит Джим. - Я думал, что могу понять любого человека, но сейчас должен признать, что совершенно не понимаю его. Раньше он требовал, чтобы каждый был сам за себя, и в рамках его логики это было понятно. Но сейчас он нарушает правило.
- Заставляя тебя бороться за свободу Джека, - понимаю я.
- Да, - кивает Джим. - Кукловод говорит со мной. Но он другой, понимаешь? Вся эта ситуация задевает его, не могу понять, чем именно. Он спросил: «Ты будешь бороться за свободу брата?» Спросил, понимаешь, Анна? Такая форма вопроса подразумевает положительный ответ, но он не утверждал. Для него было важно, чтобы я сам согласился. Странно, я не чувствую в Кукловоде азарта, с которым он обычно дает испытания. Это что-то совсем другое, более глубокие эмоции, как будто он на нас с братом перенес собственные переживания в прошлом…
И, несмотря на то, что с ним и с Джеком делает Кукловод, Джим всё равно продолжает относиться к нему по-другому. Даже проходя эти ужасные испытания, он продолжает его изучать.
- Как там Джек? – спрашивает Джим. – Он уже пришел в себя?
- Ага, - выдыхаю я. – Руководит Подпольем из библиотеки.
- Думаю, я сильно недооценивал брата. Нужно иметь железную волю и веру в свои идеалы, чтобы проходить много комнат подряд, да еще с серьезными ранами. А ведь он делает это без чьей-либо помощи.
Джим потирает ушибленную руку.
- Давай я помогу тебе? – предлагаю я.
Но доктор только грустно улыбается:
- Нет, Анна. Это касается меня, брата и Кукловода. Тебе не стоит в это вмешиваться. Испытания становятся сложнее, а значит, скоро они закончатся. Но спасибо, что предложила свою помощь.
- Я не могла иначе.
Джим покидает комнату. Дверь с шумом закрывается, оставляя меня в гостиной снова одну. Я очень сильно переживаю за него, но он прав. Я ничем не могу помочь.