Глава 17
Дувр, Англия
В десять часов утра Анник сошла на причал в Дувре. На ней было второе лучшее платье дочери рыбака и пара крепких ботинок. Шаль, связанная из шерсти черной овцы, пасущейся на соляных болотах, укрывала ее плечи. Нож Эйдриана был прикреплен к бедру под юбкой.
Посреди Ла-Манша, в качающейся темноте, она поела хлеба и сыра с контрабандистами. Всегда интересно поговорить с людьми о том, чем они зарабатывают себе на жизнь, и теперь она знала, как нужно прятать бочонки с бренди. На прощание они дружески помахали ей, даже Тадиус, главный, который подозрительно отнесся к ней, когда она села в их лодку.
Анник стояла на причале среди куч мелкой камбалы и мидий, переживая момент полного счастья. Англия. Очень красивая.
Над ней простирался шумный город Дувр с каменными домами, поднимавшимися на холм, и замком, венчающим все это. Серо-зеленая вода омывала сваи белыми гребешками волн. Чешуя рыб в корзинах переливалась на солнце всеми цветами радуги. После месяцев темноты буйство красок пьянило Анник, кружило ей голову. Она теряла способность думать, переполненная красками и формами. Никогда она уже не будет воспринимать свет как нечто само собой разумеющееся.
Англия станет ее новой страной.
У нее было три фунта и шесть пенсов, спрятанные под нижней рубашкой, – все, что ей удалось выторговать у контрабандистов за оставшиеся ценности Анри. Она не имела ни багажа, ни крыши над головой для ночлега. Уходя с деревянного причала, она могла быть новорожденной Афродитой, вышедшей голой из моря. Она должна начать с нуля.
Практически всю свою жизнь она была шпионкой. С этим покончено. Что бы она ни сделала с планами Альбиона, шпионить для Франции она уже не будет. Это ее последнее действие в игре.
Она доберется до Лондона, разыщет Сулье и там сделает выбор. За неделю или две она примет решение насчет планов Альбиона и, вероятно, в конце концов, отдаст их англичанам. Потом ускользнет от Сулье и растворится в Англии, как ложка воды в океане. Ужасные люди, англичане и французы, которые охотятся за ней, больше не найдут ее.
В каком-нибудь тихом, уединенном месте она станет просто Анной, обыкновенной Анной, займется работой, которая не решает судьбу государств. Возможно, заведет кошку. Ее жизнь будет спокойной.
Поднимаясь по тропе, ведущей из доков, она увидела, что в одном из домов кто-то поставил на подоконник желтые цветы в голубой вазе. Желтые, как яркий шелк. Желтые, как восход солнца. Это Англия оказывала ей свой радушный прием.
Дувр, как любой морской порт, был городом сильных запахов и множества проституток. Она не собиралась тут задерживаться, ей нужно попасть в Лондон и вмешаться в большие дела.
Когда-то она познакомилась с человеком, который жонглировал огненными шарами. Секрет в том, сказал он ей, чтобы держать их в воздухе и не прикасаться к ним, тогда не обожжешь себе пальцы. Такими шарами были для нее планы Альбиона.
Сообщить англичанам несколько дат, мест высадки и маршрутов – бесполезно. Французы, узнав об этом – военная разведка не дремлет, – лишь поменяют даты, но вторжение не отменят. Или же англичане сохранят тайну, что для них нехарактерно, и устроят засаду, чтобы предотвратить вторжение. В любом случае результат будет неудовлетворительным. Другое дело, она может передать англичанам все планы. Французы не осмелятся на вторжение. Тогда изменится ход истории. Она, Анник, предотвратит вторжение на многие годы вперед.
А если она вообще ничего не сделает, этот город рыбы и шлюх весной превратится в груду булыжников. Не будет ни желтых цветов на каком-нибудь окне, ни стекол в них, даже руки, чтобы поставить голубую вазу на подоконник.
Она могла насчитать много государственных деятелей и грамотеев, которые бы точно знали, как поступить в этой ситуации, вообще не думая.
Возможно, ответы придут к ней по дороге в Лондон. Мудрец, и тоже француз, Монтень говорил, что путешествие вырабатывает удивительную ясность суждений. Этого пока не случилось, но до Лондона еще далеко. Покидая Дувр, она купит себе на дорогу хлеба. Ни к чему голодать из экономии, когда впереди долгое путешествие.
На овощном рынке возле доков Анник восхищалась апельсинами – идеально круглыми, с покрытой ямочками кожурой и такого яркого цвета, что могли согреть руки. Любуясь доселе не виданными фруктами, она заметила косоглазого человека, стоявшего у пирамиды яблок и наблюдавшего за ней. Очень интересно.
Она проявила неосторожность, прогуливаясь по этому городу. Если она еще шпионка, то должна быстрее соображать, что за ней следят.
Да. Нехорошо. Это английские власти уже нашли ее, или же длинная рука Фуше дотянулась до нее через Ла-Манш? Или косоглазый – просто вор и насильник? В любом случае она не хотела с ним сталкиваться.
Нырнув под красно-белый навес прилавка, Анник увернулась от степенных матрон и корзин с капустой. Боже, как ей сейчас не хватало мужской одежды! Мальчик ее габаритов мог бежать, словно олень, и никто бы даже не обратил на него внимания. А женщина привлекала взгляды, и головы, поворачивающиеся в ее направлении, указывали, где она находится.
Тогда прочь с рынка, от множества людских глаз. Анник выбирала маленькие улицы. Она еще не видела самого Дувра, славившегося красотой, но этот район был очень неприятный. Она бежала, сворачивая то направо, то налево в лабиринте узких проходов. Косоглазый, явно француз, судя по быстроте ног и сообразительности, не отставал и догонял ее. Раз противоборства все равно не избежать, лучше самой выбрать место.
Пусть это будет здесь. Она резко остановилась, подняла юбку и выхватила нож Эйдриана, с пятидюймовым лезвием, сбалансированный для бросания, именно такой и мог быть у месье Эйдриана. Она сняла с головы платок, отбросила в сторону, движением плеч освободилась от шали и опустила нож.
По обеим сторонам переулка высились грубо сложенные кирпичные стены домов. Кучи мусора покрывали булыжник. Это был проход между убогими каменными домами, с маленькими разбитыми окнами, запертыми дверями. Никто не придет ей на помощь, если она закричит. Никто не увидит, что здесь произошло.
Косоглазый повернул за угол и остановился, явно удивленный, что она его ждет. Он быстро осмотрелся, затем подозрительно взглянул на нее и увидел только одинокую женщину. Достав из-под куртки узкий кинжал, он начал медленно приближаться.
Анник ждала. Пусть идет.
– Зачем ты преследуешь меня? Я не хочу разговаривать с…
Она резко повернулась. Анри Бреваль загораживал свет. И путь к бегству. Она в ловушке. Угодила в нее, как идиотка, и теперь смотрит в глаза смерти.
Только не это. Анник прижалась к стене, защищая спину и не выпуская из поля зрения противников. Она – Лисенок. Она преодолела такое расстояние не для того, чтобы умереть от рук этих каналий.
Она коротко выдохнула сквозь зубы. Это не безнадежно. Их только двое. Она ударит ножом косоглазого, прошмыгнет мимо и сбежит. Незамысловатый план, но хороший. Анри далеко не борзая в погоне. Она же будет молнией.
Он ухмыльнулся. Неспешными шагами к ним приближался кто-то невидимый. Анник похолодела. Это не мог быть…
Из тени за спиной Анри выступил Леблан.
Ее охватила паника. Леблан с его умением бросать нож и холодной злобой. Леблан, который не мог позволить ей жить. Она знала, что случилось в Брюгге, но если скажет, Вобана убьют.
Заметив ее страх, Леблан улыбнулся. Однако не вытащил свой нож, не бросил его, не убил ее. Он сделал знак Анри. Он был настолько уверен в молчании Анник, что мог бросить ее своему прихвостню, словно кость собаке.