— Он скажет тебе, когда прийти снова. Дело решится за несколько часов.
Глава 17
— Я думаю, теперь настала пора поговорить об одной fiche confidentielle из Цюриха.
— О Боже!
— Я не тот человек, которого вы ищете.
Борн схватил женщину за руку, удержал на месте, не позволил выбежать в многолюдный зал элегантного ресторана в Аржантей, неподалеку от Парижа. Павана завершилась, гавот закончился. Они были вдвоем в обитой бархатом кабинке — как в клетке.
— Кто вы? — Мадам Лавье с гримасой боли пыталась высвободить руку. На ее загримированной шее обозначились вены.
— Богатый американец, который живет на Багамах. Вы не верите?
— Мне следовало догадаться: ни расписок, ни чеков — одни наличные. Вы даже не посмотрели в счет.
— Равно как и на цены перед этим. Потому вы ко мне и подошли.
— Какая же я дура. Богачи всегда смотрят на цены, хотя бы ради удовольствия ими пренебречь.
Говоря это, Лавье оглядывалась по сторонам, высматривая свободный проход или официанта, которого можно было бы подозвать. И спастись бегством.
— Не надо, — сказал Джейсон, следивший за ее глазами, — это было бы глупо. Для нас обоих лучше поговорить.
Лавье смотрела на него. Посреди гула большого, тускло освещенного канделябрами помещения и доносившихся от соседних столов взрывов беззаботного смеха между ними повисло враждебное молчание.
— Я еще раз спрашиваю: кто вы такой?
— Мое имя значения не имеет. Пусть будет то, что я вам назвал.
— Бригс? Оно фальшивое.
— Как и Лярусс — имя того, кто взял напрокат машину и посадил в нее трех убийц у банка Валуа. Там у них ничего не вышло. Не вышло у них и сегодня на Новом мосту. Он от них ушел.
— О Боже, — воскликнула она, пытаясь вырваться.
— Я же сказал, не надо! — Борн крепче сжал ее руку и заставил опуститься на место.
— А если я закричу, мсье? — На этот раз напудренная маска исказилась злобой. Ярко-красная помада очертила оскал стареющего, загнанного в угол грызуна.
— Я закричу громче, — ответил Джейсон, — нас обоих выставят, и я не думаю, что на улице вы станете проявлять непокорность. Почему бы не поговорить? Мы можем кое-что узнать друг от друга. В конце концов, мы служащие, а не наниматели.
— Мне нечего вам сказать.
— Тогда начну я. Может быть, вы перемените свое решение. — Он осторожно ослабил хватку. Напряжение сохранялось на ее белом напудренном лице, но оно тоже несколько смягчилось. Она была готова слушать. — В Цюрихе вы заплатили свою цену. Мы тоже заплатили. По-видимому, больше вашего. Мы на хвосте у одного и того же человека. Мы знаем, зачем он нам нужен. — Он отпустил ее. — А вам зачем?
Она молчала примерно полминуты, испытующе рассматривая его сердитыми и все еще испуганными глазами. Борн знал, что поставил вопрос верно. Для Жаклин Лавье отказаться от разговора с ним было бы опасной ошибкой. Если впоследствии возникнут вопросы, это может стоить ей жизни.
— Кто это «мы»? — спросила она.
— Компания, которая желает получить свои деньги. Немалые деньги. Они у него.
— Значит, он овладел ими незаконно?
Джейсон знал, что надо быть начеку. Предполагалось, что он знает гораздо больше того, что знал на самом деле.
— Допустим, что дело спорное.
— Какой тут может быть спор? Деньги или его, или не его, вряд ли может быть какая-то середина.
— Теперь моя очередь, — сказал Борн. — Вы ответили вопросом на вопрос, а я от ответов не уклонялся. Итак, вернемся назад. Зачем он вам нужен? Почему частный телефон в одном из лучших магазинов на Сент-Оноре обслуживает какую-то карту из Цюриха?
— Это было сделано по заказу, мсье.
— Для кого?
— Вы в своем уме?
— Хорошо, пока оставлю это в стороне. Мы полагаем, что это нам и так известно.
— Невозможно!
— Может, да, а может, и нет. Стало быть, это был заказ… на убийство человека?
— Мне нечего вам сказать.
— А между тем минуту назад, когда я упомянул про машину, вы пытались сбежать. Это о чем-то говорит.
— Совершенно естественная реакция. — Жаклин Лавье дотронулась до ножки своего бокала. — Я устроила аренду машины. Я готова вам это сказать, потому что нет доказательств того, что я это сделала. Кроме этого, мне ничего не известно о случившемся. — Она вдруг схватила бокал, и на ее лице, похожем на маску, отразились едва сдерживаемые ярость и страх. — Что вы за люди?
— Я вам уже сказал. Компания, которая хочет вернуть свои деньги.
— Вы вмешиваетесь не в свое дело! Убирайтесь из Парижа! Не ввязывайтесь!