— Этого может быть недостаточно. О Господи!
— Это может быть не навсегда, — многозначительно сказал бюрократ. — Я хочу знать, что произошло.
— А что произошло?
— Эта ваша грандиозная операция, похоже, по швам трещит.
— Почему вы так решили?
— Это совершенно очевидно. Вы потеряли Борна, вы не можете его отыскать. Ваш Каин пропал вместе с состоянием, переведенным для него в цюрихский банк.
Чуть помолчав, Эббот спросил:
— Погодите. Что вас натолкнуло на эту догадку?
— Вы, — быстро ответил Джиллет, при всей своей осторожности клюнувший на вопрос. — Должен признать, я был восхищен вашим самообладанием, когда этот осел из Пентагона с таким знанием дела разглагольствовал об операции «Медуза»… сидя напротив человека, который ее осуществил.
— Сказки. — Голос старика окреп. — Из этого вы бы не смогли ничего почерпнуть.
— Скажем так: было довольно странно, что вы не проронили ни слова. Кто из сидевших за столом знал про «Медузу» больше вашего? Но вы не произнесли ни звука, и это заставило меня задуматься. Я стал настойчиво возражать против чрезмерного внимания к этому убийце, Каину. И вы, Дэвид, не выдержали. Вам надо было привести убедительный довод, чтобы иметь возможность продолжать поиски Каина. Вы подсунули Карлоса.
— Я не хитрил, — перебил его Эббот.
— Конечно. Вы знали, когда это использовать, я знал, когда обнаружить. Хитроумная выдумка. Змея с головы «Медузы», которой надлежит выполнить свою мифическую функцию. Претендент выскакивает на чемпионский ринг, чтобы выманить чемпиона из его угла.
— Это была здравая идея, с самого начала.
— Очень может быть. Я уже сказал, что придумано хитро, вплоть до каждого шага, предпринятого вашими собственными людьми против Каина. Кто лучше передаст эти ходы Каину, как не человек из Комитета сорока, к которому приходят отчеты о каждом совещании по тайным операциям? Вы всех нас использовали!
Монах кивнул:
— Хорошо. Вы до некоторой степени правы, тут было известное злоупотребление, по моему мнению, вполне оправданное, но это совсем не то, что вы думаете. Существует система контроля, постоянно существует, иначе я не работаю. В «Тредстоун» входит несколько самых приближенных к правительству людей. От армейской Джи-два до сената, от ЦРУ до морской разведки, а теперь, откровенно говоря, и Белого дома. Будь там какое-нибудь настоящее злоупотребление, любой из них без колебаний остановил бы операцию. Ни один из них не счел нужным это сделать, и я прошу вас не делать этого.
— Стану ли я участником «Тредстоун»?
— Теперь вы уже его участник.
— Понятно. Что произошло? Где Борн?
— Дай Бог нам это узнать. Мы даже не уверены, что это Борн.
— Не уверены в чем?
— Понятно. Что произошло? Где Борн?
— Дай Бог нам это узнать. Мы даже не уверены, что это Борн.
— Не уверены в чем?
Европеец щелкнул выключателем на приборной доске:
— Вот. Это нам и надо было узнать. — Он повернулся к сидящему рядом шоферу. — Теперь живо. Ступай к крыльцу. Помни, если кто-нибудь из них будет выходить, то в твоем распоряжении ровно три секунды, прежде чем дверь закроется. Действуй быстро.
Человек в униформе вышел из машины первым. В одном из соседних особняков пожилая пара из окна прощалась со своими гостями. Шофер замедлил шаг, достал из кармана сигарету и остановился, чтобы зажечь ее. Теперь он был скучающим водителем, который коротает время утомительного дежурства. Европеец осмотрелся, расстегнул плащ и вынул длинный, узкий револьвер, ствол которого был наращен глушителем. Снял оружие с предохранителя, вернул в кобуру, вышел из машины и направился через улицу к лимузину. Зеркала были завернуты так, что, оставаясь вне поля зрения, можно было приблизиться незаметно для сидящих в машине. Европеец чуть помешкал у багажника, метнулся к правой передней двери и распахнул ее, держа оружие над спинкой сиденья.
Альфред Джиллет задохнулся от неожиданности, его левая рука потянулась к ручке двери. Европеец щелкнул кнопкой, запирающей все четыре замка, Дэвид Эббот не шевельнулся, глядя на пришельца.
— Добрый вечер, Монах, — сказал европеец. — Один человек, который, как мне рассказывали, нередко облачается в монашескую рясу, поздравляет вас. Не только с Каином, но и с вашим домашним персоналом в «Тредстоун». С Яхтсменом, например. Некогда великолепным агентом.
Джиллет наконец обрел дар речи, не то зашипев, не то завопив:
— Что такое? Кто вы?
— Бросьте, дружище. Нет надобности, — сказал человек с револьвером. — По выражению лица мистера Эббота я могу понять, что его первоначальные сомнения на ваш счет оказались верными. Надо всегда верить своим первым побуждениям, не так ли, Монах? Конечно, вы были правы. Мы нашли еще одного недовольного: ваша система производит их с угрожающей быстротой. Он действительно выдал нам досье на «Медузу», и они действительно вывели нас на Борна.
— Что вы делаете? — вскричал Джиллет. — Что вы говорите!
— Вы зануда, Альфред. Но вы всегда были частью «превосходного персонала». Жаль только, что вы не знали, какого персонала держаться. Такие, как вы, никогда этого не знают.
— Вы!.. — Джиллет приподнялся над креслом с искаженным лицом.
Европеец выстрелил, вырвавшийся из ствола кашель отозвался коротким эхом в мягком салоне лимузина. Чиновник осел, тело его свалилось на пол у самой двери, совиные глаза остались широко раскрытыми.
— Не думаю, что вы о нем скорбите, — сказал европеец.
— Нет, — ответил Монах.
— Вы знаете, ведь это Борн. Каин оказался перевертышем. Он опять всплыл. Долгое молчание окончилось. Змея с головы «Медузы» решила нанести свой удар. А возможно, его купили. Такое ведь тоже вероятно, вы согласны? Карлос покупает многих. Например, один из них теперь у вас под ногами.
— От меня вы ничего не узнаете. И не пытайтесь.
— А нечего и узнавать. Мы и так все знаем. Дельта, Чарли… Каин. Но имена теперь не имеют значения, собственно, никогда не имели. Остается сделать одно, замкнуть блокаду — убрать Монаха, который принимает решения. Вас. Борн в ловушке. С ним покончено.
— Не я один принимаю решения. Он до них доберется.
— Если ему это удастся, они убьют его, едва увидят. Нет существа презреннее, чем человек-перевертыш, но чтобы признать его таковым, сначала нужны неопровержимые доказательства того, что он был вашим. У Карлоса они есть, он был вашим, его происхождение — самое примечательное из всего, что есть в досье «Медузы».
Старик нахмурился. Он боялся, но не за свою жизнь, а за что-то бесконечно более важное.
— Вы не в своем уме. Доказательств не существует.
— Там было одно упущение, ваше упущение. Карлос скрупулезен, его щупальца дотягиваются до самых укромных местечек. Вам был нужен человек из «Медузы», человек, который существовал и пропал. Вы выбрали человека по имени Борн потому, что обстоятельства его исчезновения были изъяты, вымараны из всех существующих документов — так вы полагали. Но вы не приняли во внимание просочившихся в «Медузу» агентов Ханоя: такие сведения существуют. 25 марта 1968 года Джейсон Борн был казнен офицером американской разведки в джунглях Тамкуана.
Монах подался вперед, ему осталось только одно — последний жест, последний вызов. Европеец выстрелил.