— Дорогой! Я только что заметила, что эта чертова камера погасла. Пожалуйста, проверь, в чем дело. — Последовала пауза, потом вновь тот же голос: — Впрочем, почему бы не сказать Дэвиду? — Вновь пауза и снова голос: — Не беспокой Иезуита, дорогой. Скажи Дэвиду!
Шаги. Тишина. Шорох одежды. Европеец следил за лестницей. Свет потух. Дэвид. Иезуит… Монах!
— Займись этой! — крикнул он шоферу, резко повернувшись и махнув пистолетом в сторону двери в конце коридора.
Человек в униформе кинулся вверх по лестнице. Раздался выстрел. Из мощного оружия без глушителя. Европеец посмотрел наверх: шофер держался за плечо, пиджак намок от крови. Вытянув руку с пистолетом, он несколько раз выстрелил в сторону лестничной клетки.
Дверь в конце коридора распахнулась. Держа в руке папку с досье, в проеме замер ошеломленный майор. Европеец выстрелил дважды. Гордон Уэбб изогнулся назад, посреди шеи у него зияла дыра, бумаги из папки опадали на пол. Человек в плаще взбежал наверх к шоферу. На перилах повисла седовласая женщина, кровь сочилась у нее из головы и шеи.
— Ты как, в порядке? Идти можешь? — спросил европеец.
Шофер кивнул.
— Эта сука разнесла мне полплеча, но я управлюсь.
— Должен управиться, — приказал старший, сдирая с себя плащ. — Надевай. Тащи сюда Монаха! Быстро!
— Господи!..
— Карлос хочет, чтобы Монах был здесь!
Раненый неловко натянул плащ и спустился по лестнице мимо тел Яхтсмена и человека из Белого дома. Осторожно, корчась от боли, он отворил дверь и вышел на крыльцо.
Европеец, придерживая дверь, наблюдал за шофером, чтобы убедиться, что он в состоянии выполнить задание. Он был в состоянии. Бык, все потребности которого утолял Карлос. Шофер перенесет тело Дэвида Эббота обратно в особняк, по пути, конечно, придерживая его так, словно помогает пожилому пьянице, на случай, если по улице кто-нибудь пройдет. А потом как-нибудь остановит кровотечение, чтобы перевезти тело Альфреда Джиллета через реку и утопить в болоте. Люди Карлоса на такое способны, они все быки. Недовольные быки, которые нашли то, что им нужно, в одном человеке.
Европеец повернулся и пошел по коридору: предстояло еще одно дело. Надо было захлопнуть клетку за человеком по имени Джейсон Борн.
Он нашел больше того, на что можно было надеяться, невероятный подарок — готовое досье. Там были папки со всеми шифрами и способами связи, когда-либо применявшимися мифическим Каином. Теперь уже не таким мифическим, подумал европеец, собрав все бумаги. Мизансцена была готова, четыре трупа расположены в мирной, элегантной библиотеке. Дэвид Эббот запрокинулся в кресле, в глазах застыл ужас. У его ног лежал Эллиот Стивенс. Яхтсмен свалился на стол с перевернутой бутылкой виски в руке. Гордон Уэбб растянулся на полу, вцепившись в свой портфель. Что бы здесь ни произошло, все указывало на то, что это произошло неожиданно: разговор был прерван внезапной стрельбой.
Европеец кружил по комнате в замшевых перчатках, любуясь своим произведением. Он отослал шофера, вытер каждую дверную ручку, каждую щеколду, каждую глянцевую деревянную поверхность. Пора нанести последний штрих. Он подошел к столику, на котором стояло серебряное блюдо с коньячными бокалами, взял один и поднес его к свету. Как он и ожидал, стекло было чистым. Европеец поставил бокал и вынул из кармана небольшую плоскую пластиковую коробочку. Открыв ее, вынул полоску прозрачной ленты, которую тоже рассмотрел на свет. Вот они, отчетливые, как портреты, — ибо они и были портретами, такими же достоверными, как фотография.
Они были сняты с бокала из-под минеральной воды из кабинета в банке «Гемайншафт» в Цюрихе. Отпечатки пальцев правой руки Джейсона Борна.
Европеец взял коньячный бокал и с кропотливостью истинного художника приклеил к нему ленту, а потом аккуратно снял ее. Затем опять поднял стакан: в свете настольной лампы были видны мутноватые, безупречно запечатлевшиеся отпечатки.
Он отнес стакан в угол и уронил на паркетный пол. Потом наклонился, изучил осколки, подобрал несколько, а остальные замел под портьеру.
Их было достаточно.
Глава 21
— Потом, — сказал Борн, швыряя чемоданы на кровать, — нам надо отсюда убираться.
Мари села в кресло. Еще раз перечитала статью в газете, повторяя вслух некоторые фразы. Она сосредоточенно думала, все больше убеждаясь в верности своих выводов.
— Я права, Джейсон. Кто-то посылает нам сигнал.
— Поговорим об этом потом, мы и так тут слишком задержались. Через час эта газета будет в гостинице, а утренние газеты могут быть еще хуже. Что скромничать: ты стояла в холле и тебя видело слишком много народа. Давай свои вещи.