— Очень убедительно. Я принимаю такое объяснение.
— Я предана «Классикам». Всегда была предана.
— Это чудесное качество, Жанин. Преданность меня всегда восхищает. Я говорил это на днях… как его зовут?… этому милому человеку за пультом. Так как его зовут? Я забыл.
— Филипп, — пролепетала продавщица испуганно, подобострастно. — Филипп д’Анжу.
— Совершенно верно. Спасибо. — Они подошли к узкому мощеному переулочку между двумя домами. Джейсон подтолкнул ее туда. — Давайте отойдем на минутку, чтобы не стоять на улице. Не волнуйтесь, вы не опоздаете. Я отниму у вас несколько минут. — Они прошли глубже. Борн остановился, Жанин Дольбер прижалась спиной к кирпичной стене. — Сигарету? — спросил он, вынимая пачку из кармана.
— Да, спасибо.
Он поднес ей зажигалку и заметил, что у нее дрожит рука.
— Теперь успокоились?
— Да. Нет, не очень. Что вам нужно, мсье Бригс?
— Для начала: мое имя не Бригс, но я думаю, что вам это известно.
— Нет. Откуда?
— Я был уверен, что доверенное лицо номер один у Лавье говорила вам.
— Моник?
— Называйте фамилии, пожалуйста. Здесь важна точность.
— Тогда Бриелль. — Жанин наморщила лоб. — Она вас знает?
— Почему бы не спросить у нее?
— Как скажете. Так в чем же дело, мсье?
Джейсон покачал головой.
— Вы в самом деле не знаете? Три четверти служащих «Классиков» сотрудничают с нами, а одна из самых толковых осталась в стороне. Конечно, кто-то мог подумать, что с вами иметь дело рискованно, так бывает.
— Как бывает? Почему рискованно? Кто вы?
— Сейчас недосуг. Остальные вас просветят. Я здесь потому, что мы ни разу не получали от вас отчета, а вы с утра до вечера общаетесь с самыми важными клиентами.
— Выражайтесь яснее, мсье.
— Допустим, я представляю ряд лиц — из Америки, Франции, Англии, Голландии, — совместно охотящихся на убийцу, застрелившего важных политических и военных деятелей этих стран.
— Застрелившего? Военных, политических… — Жанин в ужасе застыла, пепел с сигареты рассыпался по рукаву. — Что это? О чем вы говорите? Я ничего такого не знаю!
— Я могу лишь извиниться, — мягко, искренне сказал Борн. — С вами должны были поговорить несколько недель назад. Это ошибка моего предшественника. Простите, вы, должно быть, поражены.
— Я поражена, мсье, — прошептала девушка; ее вогнутое тело напряглось — лакированная тростинка, пригнувшаяся к кирпичной стене. — Вы говорите о вещах вне моего разумения.
— Зато я теперь понимаю, — воскликнул Борн. — Ни от кого о вас ни слова. Теперь все понятно.
— Но не мне.
— Мы охотимся на Карлоса. На убийцу, известного под именем Карлос.
— Карлос? — Сигарета выпала из пальцев Жанин Дольбер, удар был довершен.
— Он один из ваших постоянных клиентов, на это указывают все улики. Мы сузили круг подозреваемых до восьми человек. Ловушка захлопнется в ближайшие несколько дней, и мы принимаем все меры предосторожности…
— Предосторожности?
— Всегда есть опасность, что преступник захватит заложников. Мы ожидаем, что произойдет перестрелка, но мы не дадим ей распространиться. Главная сложность — сам Карлос. Он поклялся, что никогда не сдастся живым, он ходит, обвязанный взрывчаткой мощностью в тысячефунтовую бомбу. Но с этим мы управимся. Один снайперский выстрел в голову, и конец.
— Один выстрел…
Борн вдруг взглянул на часы.
— Я вас слишком задержал. Вам пора возвращаться в магазин, а мне — на пост. Запомните: если увидите меня, мы не знакомы. Если я приду в «Классики», обойдитесь со мной как с любым богатым клиентом. Разве только заметите клиента, который покажется вам тем, кого мы ищем, тогда немедля сообщите мне. Еще раз прошу извинить за все. Просто разрыв в цепочке связи. Это бывает.
— Разрыв?
Джейсон кивнул, развернулся и быстро зашагал к улице. На перекрестке остановился и оглянулся на Жанин Дольбер. Она припала к стене в полуобморочном состоянии: элегантный мир «haute couture» бешено завертелся, сорвавшись с орбиты.
Филипп д’Анжу. Имя ничего ему не говорило, но Борн не мог с собой совладать. Он твердил его про себя, пытаясь вызвать в памяти какую-нибудь картину… как вызвало страшную картину тьмы и всполохов света лицо седого телефонного оператора. Филипп д’Анжу. Ничего. Совсем ничего. И, однако, что-то же было, что-то, от чего сводило под ложечкой, напрягались мышцы, сковывая тело панцирем… тьма.
Он сидел у окна кофейни на улице Расин, готовый выйти, едва увидит фигуру Клода Ореаля у подъезда старинного здания напротив. Ореаль жил на пятом этаже, деля квартиру с двумя приятелями; взобраться туда можно было лишь по дряхлой витой лестнице. Борн был уверен, что, когда Ореаль появится, он не будет идти.