— Портрет?
— Словесное описание, по которому он сможет его узнать.
— Одного из ваших людей?
— Да. Мы полагаем, так будет лучше всего. Не стоит вмешивать в это кого-либо из посольства, кроме вас. Более того: даже нельзя. Поэтому позаботьтесь, чтобы ни один из ваших разговоров не записывался.
— Я прослежу, — отозвался первый секретарь. — Но как вы сумеете на основании одного моего с ним разговора установить, является ли он двойным агентом?
— Сумеем. Потому что разговор у вас с ним будет не один, а с десяток.
— С десяток?
— Вот именно. Инструктируйте Борна, от нашего имени, чтобы он делал вам контрольные звонки каждый час, подтверждая, что находится в безопасности. И так до самого последнего раза, когда вы скажете ему, что в Париж для встречи с ним прибыл офицер из «Тредстоун».
— И чего мы тем самым добьемся? — спросил первый секретарь.
— Если он не наш… то будет передвигаться. В Париже действуют с полдюжины советских агентов с глубоким прикрытием. Их телефоны засечены. Если он связан с Москвой — есть вероятность, что он воспользуется хотя бы одним из этих телефонов. Мы будем это отслеживать. Если случится так, я думаю, вы на всю жизнь запомните эту ночь в посольстве. Признательность президента обычно способствует карьере. Правда, вы и без того занимаете высокий пост…
— Есть и повыше, мистер Конклин, — вставил первый секретарь посольства.
Разговор закончился; условились, что дипломат позвонит после того, как переговорит с Борном. Конклин поднялся и проковылял к стоящему у стены шкафу для бумаг. Отпер верхнее отделение. Там лежала папка, а внутри нее — запечатанный конверт с именами и адресами людей, которых можно было задействовать в чрезвычайной ситуации. То были проверенные, надежные люди, по той или иной причине отошедшие от официальной службы. Всех их пришлось проводить со сцены, придумав новые легенды. Те, кто свободно владел иностранными языками, получали новое гражданство в дружественных странах.
В один прекрасный день они попросту исчезали. Это были отверженные. Люди, преступившие не один закон во имя родины, совершавшие убийства во имя Родины. Но когда их разоблачали и содеянное ими предавалось огласке, родина списывала их с официальной службы. Однако их можно было призвать. На неофициальные счета перечислялись деньги — и это подразумевало ответные услуги.
Конклин вернулся к столу с конвертом в руках и сорвал с него меченую ленту: потом конверт снова будет запечатан. В Париже у них был человек — верный человек, прошедший через офицерский корпус военной разведки и к тридцати пяти уже дослужившийся до подполковника. На него можно было положиться: он понимал что к чему, когда речь шла о делах государственной важности. Лет двенадцать назад он убрал одного левака фотографа в деревне у реки Ху.
Три минуты спустя Конклин беседовал с этим человеком по телефону. Разговор не регистрировался и не записывался. Отставному разведчику сообщили имя перебежчика и общие обстоятельства измены, включая секретную поездку объекта в Штаты, где тот убрал группу, направлявшую его деятельность.
— Двойной агент? — спросил собеседник Конклина. — Рука Москвы?
— Нет, он работает не на русских, — ответил Конклин, сознавая, что, если Дельта обратится к экс-разведчику за прикрытием, между ними произойдет объяснение. — Он был заброшен с дальним прицелом как подставной, чтобы заманить в ловушку Карлоса.
— Того самого убийцу?
— Именно.
— Тогда можете сколько угодно утверждать, что Москва тут ни при чем, — меня вы не убедите. Карлоса обучали в Новгороде, и лично я уверен, что он по-прежнему выполняет грязную работу для КГБ.
— Возможно. Опустим детали. Достаточно того, что мы убеждены: наш объект был куплен. Заработал несколько миллионов, а теперь хочет разжиться незасвеченным паспортом.
— Стало быть, он убрал нескольких связных, и все ниточки ведут к Карлосу. Что ровно ничего не значит — кроме того, что тот будет вынужден совершить еще одно убийство.
— Вот именно. Мы хотим разыграть все как по нотам. Пусть он думает, что родина готова предоставить ему убежище. Лучше всего будет получить признание из первых уст — какую бы информацию он ни сообщил. Вот почему я вылетаю туда. Но это цель второстепенная по сравнению с необходимостью изъять его. Слишком много людей в разных местах рисковали жизнью, чтобы он оказался там, где сейчас находится. Вы в силах нам помочь? За это вам будет выплачена премия.