— Но ведь они тоже могут что-то предполагать, верно? Они могли приметить каких-нибудь странных людей в машинах или ошивающихся вокруг посольства слишком долго и слишком явно…
— Карлос действует изобретательнее. К тому же есть масса способов быстро пропустить нужную машину в ворота посольства. Охранники, морские пехотинцы, специально этому обучены.
— Верю.
— Но они не прибегли к такому приему, даже не предложили. Вместо этого они тянут время, заставляя меня играть с ними в кошки-мышки. Зачем, черт подери?!
— Ты же сам сказал, Джейсон: они ничего не знали о тебе полгода. Поэтому теперь они действуют крайне осмотрительно.
— Но почему именно так? Стоит мне ступить на территорию посольства — и они могут делать все, что им заблагорассудится. Могут устроить в мою честь банкет — могут швырнуть за решетку. Я целиком в их руках. Но они не решаются ни приблизить меня, ни потерять.
— Они ждут человека, который должен прилететь из Вашингтона.
— Тогда где еще и ждать, как не в посольстве? — Борн оттолкнул стул. — Тут что-то не так… пошли отсюда.
На то, чтобы пересечь Атлантику, у Александра Конклина, преемника «Тредстоун», ушло ровно шесть часов двенадцать минут. В обратный путь он вылетит с первым же утренним «конкордом», будет в Далласе в 7.30 утра по вашингтонскому времени, а к 9.00 — снова в Лэнгли. Если кто-нибудь станет допытываться, где он провел ночь, дежурный майор из Пентагона ответит легендой. А первому секретарю парижского посольства разъяснят, что, случись ему хоть раз проболтаться о своих беседах с неким чином из Лэнгли, его тут же разжалуют в самые мелкие атташе и отправят в американское представительство на Огненной Земле. Может не сомневаться.
Конклин направился прямиком к шеренге телефонов-автоматов вдоль стены и набрал номер посольства. Первый секретарь был преисполнен сознанием своей значительности:
— Все идет по плану, Конклин. — Прежнее уважительное обращение «мистер» он опустил, показывая тем самым, что теперь они на равных (эмиссар Центра прилетел в Париж, а здесь хозяин он, первый секретарь). — Борн нервничает. Во время последней нашей с ним беседы он несколько раз спрашивал, почему мы не предлагаем ему прийти в посольство.
— Неужели? — Поначалу Конклин удивился, но затем сообразил, что Дельта симулирует реакцию человека, которому ничего не известно о случившемся на Семьдесят первой улице. Если бы ему велели явиться в посольство, он удрал бы в кусты; кому, как не ему, знать, что никаких официальных контактов быть не может. «Тредстоун» стала проклятием, бельмом на глазу, провалом. — Вы повторили, что за всеми подступами следят?
— Само собою. Тогда он спросил, кто следит. Представляете?
— Представляю. И что вы ему ответили?
— Что ему, как и мне, это прекрасно известно и что я считаю нецелесообразным обсуждать подобные вещи по телефону.
— Прекрасно.
— Я тоже счел, что все вышло удачно.
— И что он? Удовлетворился таким объяснением?
— В некотором смысле. Сказал «понимаю». И все.
— В отношении охраны он не передумал? По-прежнему от нее отказывается?
— Отказывается. Несмотря на то, что я на этом настаивал, — первый секретарь сделал паузу и добавил доверительно: — Вероятно, он не хочет, чтобы за каждым его шагом следили, да?
— Верно. Когда он должен снова позвонить?
— Минут через пятнадцать.
— Скажите ему, что офицер из «Тредстоун» прибыл. — Конклин извлек из кармана карту, сложенную так, что взгляду представал прилегающий к посольству район и прочерченный синими чернилами маршрут. — Передайте, что встреча назначается в половине второго на дороге из Шевреза в Рамбуйе, в семи милях к югу от Версаля, на кладбище Ноблесс.
— В пол-второго, на дороге Шеврез — Рамбуйе… кладбище. Он знает, как туда добраться?
— Он там уже бывал. Если он скажет, что поедет на такси, велите ему принять обычные меры предосторожности и отпустить машину, когда доберется до места.
— Не покажется ли это странным? Я имею в виду, водителю. Неподходящий час для посещения кладбища: ночь.
— Я же говорю: «велите ему». Наверняка он поедет не на такси.
— Наверняка, — поспешно согласился первый секретарь, сообразив, что сболтнул лишнее. — Я не позвал сюда вашего человека. Давайте я позвоню ему сейчас и скажу, что вы прибыли…
— Я сам об этом позабочусь. У вас сохранился номер его телефона?