— Да, конечно.
— Сожгите его, пока сами на нем не погорели, — приказал Конклин. — Я перезвоню через двадцать минут.
Внизу прогрохотал поезд метро, и пол под ногами у Борна задрожал. Он повесил трубку на рычаг телефона-автомата и мгновение стоял не отрывая от нее взгляда. В сознании его приоткрылась еще одна дверь. Падавший из нее свет был слишком далек и неясен — и все же там различались какие-то образы… По дороге на Рамбуйе… решетчатые металлические ворота… пологий холм… белый мрамор… кресты — большие, еще больше… мавзолеи… и повсюду скульптуры. Кладбище Ноблесс. Однако это было не просто место упокоения усопших. Явка, место встреч, где среди похоронных процессий и открытых могил велись серьезные разговоры. Двое в траурной одежде встречаются в толпе провожающих покойного и вполголоса обмениваются несколькими словами.
В памяти вставало лицо — размытое, расплывчатое. Отчетливо — только глаза. И у этого размытого лица и этих глаз есть имя. Дэвид… Эббот. Монах. Человек, которого он знал, но теперь не знает. Создатель «Медузы» и Каина.
Джейсон заморгал и помотал головой, словно стремясь стряхнуть с себя эти видения. Он взглянул на Мари, которая, стоя у стены метрах в пяти от него, должна была наблюдать за пассажирами: не следит ли кто за ним. Но вместо этого смотрела на него. На лице ее застыла тревога. Он ободряюще кивнул ей, давая понять, что это не очередной приступ. Наоборот, в памяти всплыли новые образы. Ему уже приходилось прежде бывать на этом кладбище — он это твердо знал. Он подошел к Мари, и они бок о бок зашагали к выходу.
— Он прилетел, — проронил Борн на ходу. — «Тредстоун» в Париже. Я должен встретиться с ним на кладбище под Рамбуйе.
— Что за мерзость? Почему на кладбище?
— Чтобы успокоить меня.
— О Господи, каким образом?
— Я там уже бывал прежде. Встречался с людьми… с одним человеком. Назвав местом встречи это кладбище — выбор и впрямь необычный, — «Тредстоун» дает мне понять: свои.
На середине лестницы, ведущей на улицу, она взяла его за руку:
— Я хочу поехать с тобой.
— Извини — нельзя.
— Не отказывай мне!
— Вынужден, потому что не знаю, что меня там ждет. Если не то, на что я надеюсь, то мне нужен будет союзник.
— Милый, но это же бессмысленно! За мной охотится полиция, если меня найдут — ближайшим самолетом вышлют в Цюрих. Ты сам так сказал. Какую пользу тогда я смогу тебе принести?
— Не ты. Вийер. Он верит нам, верит тебе. Если до утра я не вернусь и не позвоню — ты сможешь связаться с ним. Он способен устроить изрядный шум и готов это сделать, видит Бог. Он — единственная наша страховка. Точнее, его жена — через него самого.
— Да, он готов, — кивнула Мари, согласившись с его логикой. — Как ты доберешься до Рамбуйе?
— У нас есть машина, ты забыла? Я отвезу тебя в отель, а затем двину в гараж.
Он вошел в лифт многоэтажного гаража на Монмартре и нажал четвертый этаж. Мыслями он уже был на кладбище по дороге из Шевреза в Рамбуйе — где бывал раньше, но не имеет ни малейшего представления, когда и зачем.
Именно поэтому он хотел выехать немедленно, не подстраиваясь к назначенному часу встречи. Если всплывшие в его памяти воспоминания были верны, то кладбище это колоссально. И где именно на многих гектарах земли, усеянной могилами и статуями, они встретятся? Он доберется туда к часу ночи, так, чтобы оставалось полчаса походить по дорожкам, высматривая пару включенных фар или какой-нибудь иной знак. Глядишь, еще что-нибудь вспомнится.
Дверь лифта, проскрежетав, открылась. Этаж, на три четверти заполненный машинами, был безлюден. Джейсон старался припомнить, где поставил «рено». Где-то в дальнем углу — он это помнил точно, — но в правом или левом? Он пошел было налево. Когда несколько дней назад он въезжал сюда на машине, лифт был слева. Борн остановился, внезапно сообразив. Лифт оставался слева, когда он въехал сюда, — но не тогда, когда ставил машину. Тогда он оказался по диагонали направо. Борн развернулся и быстро зашагал обратно. Мысленно он был уже где-то между Шеврезом и Рамбуйе.
Что было тому причиной — неопытность наблюдателя или неожиданный поворот, — Борн не мог знать. Но в одном он был уверен: это мгновение спасло ему жизнь. Во втором ряду машин справа нырнула за капот чья-то голова. За ним следили. Причем опытный наблюдатель притворился бы, будто уронил ключи или проверяет дворники, затем спокойно выпрямился бы и ушел. Единственное, чего он не стал бы делать, — того, что сделал этот тип: привлекать к себе внимание, запоздало спрятавшись за машиной.