— Я должен задать вам вопрос: как быть, если вы не вернетесь?
— У меня в самолете будет время, — ответил Борн, стараясь, чтобы голос не звучал умоляюще. — Я запишу все, что произошло… Все, что помню. Записи отошлю вам — чтобы вы решили, как быть дальше. С нею. Она назвала вас великим человеком. Вы должны принять правильное решение. Берегите ее.
— «Вы солдат…» Даю вам слово. С ней ничего не случится.
— Это все, о чем я могу вас просить.
Вийер кинул пистолет на постель. Тот упал на покрывало между одеревеневшими ногами мертвой женщины. Старый воин отрывисто, презрительно кашлянул и, на глазах обретая прежнюю решительность и властность, произнес:
— К делу, мой молодой волк-одиночка. В чем состоит ваш план?
— Для начала: вы пребываете в состоянии коллапса, сильного шока. Как бы в помутнении рассудка выполняете приказы, которых не понимаете, но вынуждены подчиниться.
— Не так уж далеко от истинного положения вещей… — вставил Вийер. — По крайней мере до того, как молодой человек с честными глазами силой принудил меня выслушать его… Но как я оказался в этом состоянии? И почему?
— Вы знаете — помните — только одно: во время пожара по соседству к вам в дом ворвался какой-то человек и оглушил вас рукоятью пистолета. Вы потеряли сознание. А когда очнулись — обнаружили, что ваша жена убита, задушена, а на трупе оставлена записка. Именно то, что вы там прочитали, и лишило вас рассудка.
— И что там будет написано? — осторожно спросил генерал.
— Правда, — отозвался Джейсон. — Правда, которую вы никому никогда не позволите узнать. Кем она приходилась Карлосу и кем тот приходился ей. Убийца, оставивший записку, указал телефон, по которому вам смогут подтвердить то, что он написал. Убедившись, вы можете уничтожить записку и сообщить в полицию об убийстве. Но за то, что он открыл вам глаза — и убил потаскуху, которая в значительной мере повинна в смерти вашего сына, — убийца просит вас передать другую записку…
— Карлосу?
— Нет. Он пришлет посыльного.
— Слава Богу. Я не уверен, что выдержал бы, зная, что это он.
— Записка так или иначе попадет к нему.
— Что в ней будет сказано?
— Я напишу и покажу вам. Вы передадите ее человеку, которого он пришлет. В ней будет все точно взвешено: и сказанное и недоговоренное. — Борн перевел взгляд на распухшую шею убитой и спросил: — У вас есть спирт?
— Хотите выпить?
— Нет. Спирт для растирания. Духи тоже сгодятся.
— Спирт наверняка есть в аптечке.
— Принесите, пожалуйста. И еще полотенце.
— Что вы собираетесь делать?
— Оставить свои отпечатки пальцев вместо ваших. На всякий случай — хотя не думаю, чтобы вас заподозрили. Пока я это делаю, позвоните, куда вы хотели, чтобы устроить выезд из страны. Время дорого. Я должен находиться в пути, прежде чем вы свяжетесь с посыльным Карлоса. И уж подавно — прежде чем будете звонить в полицию. Они установят посты во всех аэропортах.
— Думаю, можно дотянуть до рассвета. Шок, как вы выразились. Но не дольше. Куда вы отправитесь?
— В Нью-Йорк. Вы сможете это устроить? У меня есть паспорт на имя Джорджа Уошберна. Комар носа не подточит.
— Тем легче мне. У вас будет статус дипломатической неприкосновенности. Зеленый коридор по обе стороны Атлантики.
— Несмотря на то, что я англичанин? Паспорт британский…
— В качестве представителя НАТО. Советник по своим каналам оформит вас членом англо-американской делегации, участвующей в военных переговорах. Вам предоставлено будет право экстренного выезда в Соединенные Штаты — якобы для получения дальнейших указаний от своего руководства. Обычная практика, этого достаточно, чтобы беспрепятственно и быстро пройти через обе службы паспортного контроля.
— Отлично. Я посмотрел расписание. В семь утра есть рейс «Эр Франс».
— Им и полетите. — Генерал помолчал, шагнул к Джейсону и спросил: — Но почему в Нью-Йорк? Откуда у вас такая уверенность, что Карлос последует за вами туда?
— Два разных вопроса. На каждый свой ответ. Я должен заманить его туда, где он устроил так, что на меня пала тень подозрения в убийстве четверых мужчин и женщины… Один из убитых, видимо, был мне очень близок…
— Не понимаю.
— Я тоже пока не до конца понимаю. Но время не терпит. Я все напишу в самолете. Мне необходимо доказать, что Карлос знал. Знал один дом в Нью-Йорке. Где все и произошло. Они должны убедиться: он знал. Верьте мне…
— Я верю. Тогда второй вопрос: зачем ему следовать туда за вами?