— Отлично, сэр, — сказал Маннинг, кивнув представителю ЦРУ Ноултону. — Так что там насчет Брюсселя одиннадцать дней тому назад?
— На площади Фонтанов был убит человек, тайный посредник в торговле бриллиантами между Москвой и Западом. Он действовал через одно из отделений «Русалмаза», советской фирмы в Женеве, осуществляющей все подобные сделки. Мы знаем, что это один из способов, каким Каин переводил свои фонды.
— Что связывает это убийство с Каином? — с сомнением спросил Джиллет.
— Первое: способ. Орудием послужила длинная игла, с хирургической точностью всаженная в жертву на многолюдной площади. Каин применял это орудие раньше.
— Это верно, — согласился Эббот. — Примерно год тому назад один румын в Лондоне и еще один всего за неделю до него. В обоих случаях подозрения сходились на Каине.
— Подозрения, но не доказательства, — возразил полковник Маннинг. — То были высокопоставленные политики-невозвращенцы. Ими мог заняться КГБ.
— Или Каин с гораздо меньшим для Советов риском, — возразил человек из ЦРУ.
— Или Карлос, — повысил голос Джиллет, — ни Карлос, ни Каин политикой не занимаются. Оба работают по найму. Почему всякий раз, когда совершается убийство с заметными последствиями, мы приписываем его Каину?
— Потому что всякий раз, — отвечал Ноултон, не скрывая снисходительности, — информированные источники независимо друг от друга сообщали одну и ту же информацию. Поскольку информаторы между собой не знакомы, вряд ли тут может быть совпадение.
— Все это слишком ладно сходится, — упорствовал Джиллет.
— Вернемся к Брюсселю, — вмешался полковник. — Если это был Каин, то зачем ему убивать брокера из «Русалмаза»? Он же его использовал?
— Тайного брокера, — поправил начальник из ЦРУ. — По разным причинам, согласно нашим информаторам. Он был вор, а почему бы и нет? Большинство его клиентов воры, они не очень исправно платят налоги. Он мог в чем-то обмануть Каина, и если так, то это стало последней его операцией. Или он мог оказаться настолько глупым, чтобы спекулировать тем, что знает, кто такой Каин. Одного подобного намека было бы достаточно, чтобы схлопотать иглу. Или же, возможно, Каин просто хотел замести следы. Как бы там ни было, но обстоятельства плюс источники оставляют мало сомнений в том, что это был Каин.
— Их будет куда больше, когда я поясню насчет Цюриха, — сказал Маннинг. — Можно приступать к отчету?
— Минутку, пожалуйста, — бросил Дэвид Эббот, разжигая трубку. — Кажется, наш коллега из Совета безопасности упомянул о происшествии, связанном с Каином, которое имело место шесть месяцев тому назад. Может быть, нам стоит послушать про это?
— Зачем? — спросил Джиллет, поводя совиными глазами в очках без оправы. — Фактор времени исключает всякую связь этого случая с Брюсселем или Цюрихом. Об этом я тоже упоминал.
— Да, упоминали, — согласился некогда великолепный Монах тайных операций. — Я полагал, что любые дополнительные сведения могли быть полезны. Как вы сказали, мы всегда можем вернуться к отчету, он здесь, перед нами. Однако если вы считаете это неуместным, продолжим с Цюрихом.
— Благодарю, мистер Эббот, — сказал полковник. — Как видите, одиннадцать дней тому назад в Цюрихе были убиты четыре человека. Один из них — сторож при автостоянке у реки Лиммат. Можно предположить, что он не замешан в делах Каина, а оказался там случайно. Двое других были найдены на одной из аллей на левом берегу. На первый взгляд, ничем не связанные между собой убийства, если не считать четвертой жертвы. Она имеет отношение к двум убитым в аллее — все трое были из городских низов Цюриха и Мюнхена — и, без всякого сомнения, к Каину.
— Это Черняк, — сказал Джиллет, глядя в отчет. — По крайней мере, я полагаю, что это Черняк. Мне это имя знакомо и ассоциируется с одним из досье на Каина.
— И не случайно, — ответил Маннинг, — впервые оно появилось в докладе Джи-два восемнадцать месяцев тому назад и вновь всплыло год спустя.
— Иначе говоря, шесть месяцев тому назад, — мягко вставил Эббот.
— Да, сэр, — продолжал полковник, — если кого и можно назвать настоящим отребьем, так это Черняка. Во время войны он был завербован в Чехословакии, работал в Дахау как специалист по допросам со знанием трех языков и проявил там крайнюю жестокость. Он посылал поляков, словаков и евреев на расстрел, вырвав у них путем пыток и подлогов признания во всевозможных преступлениях, как требовало командование лагеря. Он шел на все, чтобы снискать расположение своих хозяев, и самым страшным садистам не снились его подвиги. Но о чем они не догадывались, так это о том, что он собирал и систематизировал сведения об их подвигах. После войны он бежал, лишился обеих ног, подорвавшись на мине, после чего весьма благополучно существовал за счет вымогательств у коллег по Дахау. Каин нашел его и использовал как посредника для получения платы за убийства.