Рита прижала указательный палец к этому цветочку. В кулоне что-то затрещало, заскрипело, и он вдруг распахнулся. Рита уставилась на открывшееся нутро кулона. Оно словно ожило, кипело и извергалось жидким сплавом серебра и золото. Линии заворачивались в водоворот, сначала медленно, а потом все быстрее и быстрее. Рита попыталась оторвать взгляд от этой странной картины, ведь у нее даже голова закружилась, но сделать этого не смогла. Кулон затягивал Риту внутрь, в центр водоворота. Все глубже и глубже.
В дверь настырно звонили и стучали несколько минут. Это соседка Маринка зашла за Ритой, чтобы вместе идти в школу, но услышать этого Рита не могла, потому что она уже была далеко отсюда, от промозглого октябрьского утра, от залитых дождем асфальтов, от уроков и школы, от старенькой пятиэтажки, где они жили с мамой, от автомобилей, метро и трамваев. От двадцать первого века…
Глава первая, в которой граф Ларентис видит то, что не полагается видеть благородному джентльмену
Граф Ларентис всматривался в лужайку, что простиралась на другой стороне ручья, и глазам своим не верил.
Там, в невысокой траве, освещаемая серебристым лунным светом, передвигалась женская фигура. Длинные чуть кудрявые волосы ниспадали волнами почти до самой талии. Талия эта была тонка и совершенна, как, впрочем, и вся фигура женщины, которую не скрывали ни кружева, ни кисея, ни какая-либо другая материя, ибо нимфа — по-другому назвать это чудесное создание невообразимой красоты у графа Ларентиса не поворачивался язык — была полностью обнажена.
Казалось, она парила над землей, и ее крошечные ступни не касались пропитанной росой травы. Она не замечала ничего вокруг, предаваясь танцу под звуки только ей слышимой музыки. Вон она подняла руки, завела их под длинные волосы и откинула назад, представив взору графа Ларентиса грудь такой совершенной формы, что у него перехватило дух. Он даже зажмурился, решив, что ему померещилось. Разве может кто-то, женщина, танцевать ночью абсолютно нагой?
Граф открыл глаза, но его видение все еще было там. Отсюда, из маленького охотничьего домика, было слишком далеко, чтобы разглядеть черты лица женщины, но в том, что она молода и красива, граф не сомневался. Ему казалось, что он даже слышал цветочный аромат, исходивший от ее необыкновенных волос. Молочная кожа так и манила прикоснуться.
— Ларентис! Ларентис! Уснул ты там, что ли? — раздался за спиной развязный голос Энтони, графа Саммерхилла.
— А? Что? — обернулся граф Ларентис.
— Ричард, дружище, ты уже полчаса смотришь в окно так, будто увидел призрак, — поддержал Энтони еще один член их компании сэр Джонатан Трэнси.
— Призрак? — хмыкнул Ричард и снова бросил взгляд в окно.
Нет, не призрак, а Лунная дева, которая теперь, закончив свой танец, подхватила длинную накидку, висевшую на суку дерева, что росло у самой кромки воды, набросила ее на плечи, скрыв от Ричарда все свои прелести, и побежала к дому, темные окна которого виднелись вдали.
— Да что там, в самом деле? — Заинтересованный Энтони приблизился к Ричарду, но тот резко дернул портьеру, закрывая другу обзор.
— Ничего, просто задумался, — сказал Ричард.
— Да он пьян. Пьян в стельку, — захохотал Джонатан Трэнси.
Если Ричард и был пьян, то только что увиденное за рекой заставило весь хмель выветриться, а вот вожделение — проснуться. Кто эта чертовка?
— Я трезв как стеклышко, — возразил Ричард, отходя от окна и наливая в бокал остатки скотча.
Тем временем настырный Энтони резко отодвинул портьеру и выглянул в окно. Ричард залпом осушил свой бокал и уставился на друга. К его облегчению, тот развел руками.
— Ничегошеньки.
— А ты думал русалку увидеть? — засмеялся Джонатан.
— Нимфу, — подхватил Ричард и тоже подошел к окну.
Девушка, которая привела его в такой трепет, исчезла.
— А что за дом там, вдали? — спросил он у Энтони.
— Это старое поместье лорда Кавендиша. Говорят, он недавно приехал на лето из Лондона, — ответил тот.
— Да говорят не один, а со своей племянницей, — подхватил Джонатан. — Юной леди Маргарет Кавендиш.
— Неужели, — протянул Ричард.