— Говорят, племянница эта выросла необыкновенной красоты, — поведал Джонатан.
— А еще говорят, что у нее необыкновенное происхождение, а если уж говорить откровенно — сомнительное, — хмыкнул Энтони.
— Да? — удивился Ричард. Уж кому, как не ему знать, что такое сомнительное происхождение.
— Да-да. Племянница эта, кажется, дочь его сестры, умершей много лет назад в России. Та прислала перед смертью брату странное письмо, с просьбой позаботиться о ее дочери. Кавендиш ездил в эту дикую страну, — продолжал свой рассказ Энтони, — но долго не мог найти следов девочки. То ли ее похитили, то ли еще что. Темная история. Никто не знает подробностей. Кавендиш и сам на долгие годы исчез, и о нем ничего не знали в Лондоне. Думали, он пропал в России, а потом оказалось, что он жил в своем замке, на границе с Шотландией. И вот несколько месяцев назад Кавендиш вернулся с мисс Маргарет, — и понизив голос, добавил: — Только многие сомневаются, что она его племянница.
— Почему? — нахмурился Ричард. Он не любил сплетен, не понаслышке знал, какой урон репутации они могли причинить, как много попортить крови.
— Потому что ходят слухи, что мисс Маргарет как две капли воды похожа на некую графиню Разумовскую, которая блистала в лондонском свете двадцать лет назад и в которую Кавендиш был влюблен.
— И что же?
— А ничего, — развел руками Джонатан и пьяно икнул. — Разумовская исчезла так же внезапно, как и появилась, оставив Кавендиша с разбитым сердцем.
— А у него есть сердце? — засмеялся Ричард.
Лорд Кавендиш слыл черствым, даже бесчувственным человеком. Он был нелюдим, не имел друзей, как и семьи, а своим вспыльчивым нравом отгонял от себя даже тех немногих, кто имел глупость обратиться к нему по какому-либо поводу.
Джонатан откупорил новую бутылку скотча, и вскоре разговор друзей от Кавендиша и его таинственной племянницы переместился на темы более близкие этой веселой троице: охота, поездка в Рим, совершенная ими не далее как в прошлом месяце, мечты отправиться в места, которые могли бы принести им славу и богатство.
Мысли графа Ларентиса, однако, постоянно возвращались к таинственной незнакомке, представшей перед ним в том виде, в котором дамам представать не подобало. Конечно, девушка вряд ли могла предположить, что за ней наблюдают с другого берега реки. Но разве не заметила она огня, горящего в их маленьком домике? Не могла не заметить. А если заметила, почему продолжила свой таинственный танец?
Была ли незнакомка той самой мисс Маргарет Кавендиш? Ричард этого не знал, но собирался узнать как можно скорее.
Глава вторая, в которой Маргарет устраивает очередной бунт
— Маргарет, я не закончил! — строгим тоном выговаривал лорд Кавендиш, следуя за племянницей через весь дом. — Завтра мы едем к леди Саммерхилл.
— Дядюшка, я не поеду, я терпеть не могу этих Саммерсов, впрочем, как и они меня, — всплеснула руками Маргарет.
— Да ты даже не слышишь, что я тебе твержу, — прикрикнул лорд Кавендиш. А ну-ка, остановись сейчас же.
Маргарет все ж послушалась и резко остановилась посреди гостиной, развернувшись к дяде. Она была одета в ярко-голубую амазонку с белыми пуговицами, под шеей был повязан светло-голубой полупрозрачный шарф, а вуаль такого же цвета украшала ее темно-синий цилиндр сзади. Маргарет шляп не любила и прекрасно знала, что как только отъедет подальше от имения, тут же снимет этот ужасный головной убор, вытащит заколки из волос и позволит ветру спеть свою игривую песню в ее длинных локонах. Знал это и лорд Кавендиш, за что и распекал племянницу все утро, как только увидел, что она переоделась для верховой езды.
— Я прекрасно тебя слышу, дядюшка, — приторно-сладко улыбнулась Маргарет, — я не буду снимать цилиндр, но и к Саммерсам не поеду.
Ох уж эта улыбка! Лорд Кавендиш знал, что когда его несносная племянница улыбается вот так, то значит, будет стоять на своем до конца. Он очень любил Маргарет и именно поэтому был бесконечно с ней строг и порой резок. Однако, чем старше она становилась, тем меньше поддавалась его контролю и так и норовила взбрыкнуть, словно необъезженная лошадка, стоило ему чуть сильнее подтянуть узду.