— Вот, я же говорил — не слушала, — покачал он головой. — Мы приглашены на обед к леди Саммерхилл, а не к барону Саммерсу.
— Саммерхилл? — нахмурилась Маргарет. — Эта та самая грымза, у которой огромная бородавка над верхней губой?
— Нет, это старшая сестра леди Саммерхилл, мисс Вайтвиллоу. И она не грымза, что за словечки? — возмутился лорд Кавендиш.
— Не далее как две недели назад в Лондоне ты сам ее так назвал, — хихикнула Маргарет.
— Юная леди, — грозным тоном проговорил лорд Кавендиш.
— Хорошо-хорошо, дядюшка. Если мы приглашены не к Саммерсам, а к Саммерхиллам, то, так и быть, я поеду. Боже, и почему у них такие схожие фамилии? — покачала головой Маргарет и, подбежав к лорду Кавендишу поцеловала его в щеку. — Я поехала, а то Прудди уже заждалась меня.
— Прудди всего лишь лошадь, на которую ты готова променять своего дядю, — посетовал он.
Маргарет звонко рассмеялся.
— Вовсе нет, но ее нужно выгулять.
Она подхватила перчатки, которые все это время держала в руках горничная, стоявшая в сторонке, и поспешила к огромной тяжелой двери.
— Маргарет, — снова окликнул ее лорд Кавендиш.
— Что, дядюшка? — обернулась она.
— У леди Саммерхилл соберется все здешнее общество, и там будет несколько джентльменов, которых я хотел бы тебе представить.
«О нет! Опять будет подбирать мне жениха», — поняла Маргарет.
— А если я не хочу быть представленной им? — не сдерживая раздражения, выкрикнула Маргарет.
— Тебе двадцать один, моя дорогая, и пришло время подыскать тебе подходящего молодого человека.
— Во всей Англии не сыщется подходящего, ты же сам говорил, что ни один не достоин твоей драгоценной маленькой Маргарет, — напомнила Маргарет, посмотрев лукаво на дядю.
— Я говорил это десять лет назад, и это… это просто фигура речи, — растерялся лорд Кавендиш, он и подумать не мог, что племянница до сих пор помнила, каким мягким по отношению к ней он был в те далекие годы.
— А я считаю, что ты прав, дядюшка. Терпеть не могу этих напыщенных чопорных англичан с их мышиным цветом волос. Не хочу я за такого замуж! — отрезала она.
— Разве в волосах дело, глупышка.
— Нет, нет и еще раз нет, — пропела Маргарет и вихрем вылетела в распахнутую дворецким дверь.
И что же с ней делать? Совершенно отбилась от рук. Как бы ни был строг лорд Кавендиш, как бы ни напускал на себя серьезности и бесчувственности, но каждый раз, заглядывая в темные глаза Маргарет, видел ее мать. Единственную женщину в его жизни, которая заставила когда-то пошатнуться все столпы его мира, заставила поверить в такуюглупости, как любовь, заставила его забыть об условностях и на краткий миг, который был им отведен, стать не лордом Чарльзом Александром Кавендишем, а обычным парнем, обуреваемым чувствами.
Нет, с этим нужно было что-то делать, иначе Маргарет скоро совсем отобьется от рук. Но тут же мысли лорда Кавендиша вернулись к тем двум месяцам, которые он с племянницей провел в Лондоне. Это было первое появление Маргарет в столице, которое стало провалом. Он так долго скрывал племянницу от досужих сплетен и злых языков, так надеялся, что все уже давно забыли графиню Разумовскую, которая больше двадцати лет назад вскружила ему голову. Не только ему — многим. Весь Лондон тогда только и говорил о красавице-графине. Лорд Кавендиш верил, что никто не заметит сходства Маргарет с ней, но нашлось, и не мало, тех, кто помнил прекрасную таинственную графиню из России. Помнил и тут же отметил, что юная мисс Кавендиш похожа на нее, словно они были близкими родственницами. Кто-то сказал слово здесь, кто-то обронил фразу там. И вскоре весь Лондон шептался о том, что Маргарет вовсе не племянница лорда Кавендиша, а его незаконнорожденная дочь, которую он привез из заснеженной России.
Была ли Маргарет его дочерью, лорд Кавендиш и сам не знал. В одном он был уверен: никогда не было у него никакой племянницы и ни в какую Россию он за ней не ездил. Упаси бог его отправиться в эту угрюмую страну, где, говорят, русский крестьянин пьет медовуху в обнимку с бурым медведем. Не сомневался лорд Кавендиш и в другом — Маргарет была дочерью графини Анастасии Разумовской.