Тогда-то Хелиос и встретил его.
Вредного, орущего, валяющегося в грязной луже Тригара. Разодетый в дорогие одежды, Люциус, как истинная свинья, обмазывался грязью, пока вокруг него с криками бегали служанки. Стоило только одной осмелиться протянуть к нему руки, так он верещал на всю округу и кидался в них грязью, заливаясь озорным смехом. И ведь тогда бастарду шел уже восьмой год.
Никогда еще в жизни Хелиос не смеялся так громко. Маленький принц сидел на траве и хохотал, держался за живот, да слезы вытирал. Видимо, подобная реакция не была положительно оценена Тригаром. Люциус был шустрым еще с малых лет. К этому выводу Хелиос пришел в тот момент, когда грязный мальчишка рванул на него мимо вопящих служанок, да повалил с кулаками.
− Ты ведь не о завтрашнем разговоре с такой лыбой думаешь? − доносится до сознания принца голос бастарда.
От звучания его голоса улыбка на губах Хелиоса стала еще шире. Как же сильно был напуган лорд Рихтер, когда к королю привели двух измазанных в траве и грязи мальчишек. Казалось, что в тот момент было весело лишь одному королю Роджеру. А уж с каким восхищением он смотрел на Люциуса, с гордостью говоря его отцу: «Этот парень - сын своего отца. Силы ему не занимать!» Тогда-то и сам Люциус даже осмелел, довольно вытирая потертый нос, да заявив следующее.
− Помнишь, что ты ответил моему отцу в тот день, когда мы впервые встретились? − поинтересовался у Люциуса Хелиос, отчего даже шатен пустил смешок.
− «В следующий раз я еще сильнее тресну по его глупой морде!» − изобразил детский голос Люциус, даже вознеся героически кулак, как сделал то около двенадцати лет назад.
Тогда еще Люциус не знал, кто были гости его отца. В одном Хелиос был уверен точно - после той встречи на голове старого главнокомандующего впервые проявились седые волосы. Но как же был доволен Хелиос в тот день. Уже на обратном пути во дворец он беспрерывно рассматривал свои потертые колени, да грязные одежды. А как оживленно описывал своему отцу свою первую схватку. Тогда и на лице короля безудержно сияла улыбка. Королева кричала несколько дней напролет с требованием наказания наглого мальчишки, но Роджер даже слушать жену в этом деле не желал. Роджер видел резкую перемену в своем втором сыне. Тогда Хелиос в глазах своего отца выглядел по-настоящему живым. И в следующий раз, когда экипаж короля снова собирался отправиться на земли Тригара, то король Роджер с гордостью смотрел на мчащегося сына, что так яро просился взять его с собой. Тогда Хелиос уже сам прыгнул на юного лорда с кулаками, а обратно уезжал с новой парой синяков, но довольной улыбкой на губах. Видимо, эта улыбка была единственной причиной тому, почему Люциус оставался безнаказанным после каждой драки с маленьким принцем.
Именно это Хелиос и ценил в своем единственном друге. Люциус никогда не видел в нем принца. С самой их первой встречи. Они всегда были равны друг перед другом. Ни один придворный мальчика не мог дать Хелиосу такой душевной свободы. А этот осел мог! Вот и вся ирония между ними.
− Уже стемнело. Хватит с тебя сегодня чтива, − подметил Люциус, разминая шею.
− Тоже правда. Не задерживайся здесь, − согласно кивнул принц, поднявшись с дивана.
Свою библиотеку он покинул первым. Почти у самых дверей он заметил стоящую неподалеку Сею. Причину ее присутствия здесь он спрашивать не стал. Это и так было весьма объяснимо. Взгляд изумрудных глаз прошелся по всему образу верной служанки его младшей сестры. По совместительству - одной из его любовниц. По милой и кокетливой улыбке Сеи даже гадать не нужно. Она ждала его. Окинув ее взглядом вновь, Хелиос кивком головы указал ей следовать за ним, а она и рада была такому жесту, поспешив за уходящим принцем в сторону его покоев.
III. Селена
Опочивальня второго принца была настоящим произведением искусства. По цветовой гамме она чем-то напоминала личную библиотеку Хелиоса. Только в сочетании белых и темно-зеленых цветов на сей раз присутствовал и черный. По размерам комнаты казалось, что здесь с легкостью могли бы проживать человек пять или шесть. Темно-зеленые шторы были плотно задвинуты, из-за чего даже ясным днем в комнате прибывал легкий сумрак. В комнате так же присутствовал белый камин, такого же цвета столик и расположенные вокруг него диван и два кресла. Небольшой книжный шкаф, письменный стол, гардероб. У самого балкона находилась черная резная кровать с изумрудным балдахином.
Сея хваталась пальцами за помятые простыни, с силой сжимала их в ладонях, а в глазах уже рябело. Из груди то и дело вырывались вздохи, стоны, моментами и крики, когда аккуратные мужские пальцы наматывали темные кудри на кулак, да оттягивали ее голову назад. И каждый раз она охотно поддавалась, изгибала спину, выпячивала зад навстречу быстрым толчкам. Она стояла на коленях, подобно животному, позволяла ему каждый раз брать себя сзади и молилась. Молилась о том, чтобы это никогда не закончилось.