— Никаких пари, — раздался густой голос Кэй от двери. — Мое пари — в том, что дядя годами поддерживал связь с Люком Эбботом только для того, чтобы быть своим в Скотленд-Ярде, старый он проныра. Он всегда говорил, что газеты все врут.
— А ты у него на посылках в Скотленд-Ярд, наверное? — засмеялась Дженифер.
— У меня свои интересы, — улыбнулась Кэй.
— У нее целая шпионская цепь из друзей и родственников по всей стране, — прошептала Дженифер Фрэнсис. — А что бы тебе хотелось узнать?
— Ну… например, кто живет в том маленьком коттедже среди леса напротив Центра ремесел?
— Мистер Эбенезер, сапожник, — моментально ответила Кэй. — Ты хочешь купить его?
— А разве он продается?
— Я спрошу — и дам тебе знать, — пообещала Кэй.
— Вот видишь? — усмехнулась Дженифер. Затем она посерьезнела. — Кэй, ты знаешь Люка Эббота?
— Конечно, — ответила Кэй. — Что ты желаешь узнать о нем?
— Что именно произошло с его отцом?
Кэй вздохнула и облокотилась о картотеку.
— Сбежал с какой-то девушкой из Милчестера, бросил жену и испортил ей жизнь. Как говорили раньше, «разбил ей сердце», — но ваш дядюшка твердит, что это сущая правда, в ее случае. У нее начала прогрессировать болезнь сердца, и в течение двух лет она скончалась. Люку тогда было… дайте мне подумать… что-то около пятнадцати, я полагаю.
— Я никогда не знала об этом, — проговорила Дженифер, вспоминая Люка, каким он был тогда. Это было как раз в то время, когда она была так влюблена в него.
— Да, он не из тех людей, кто выставляет напоказ свои проблемы, но он заботился о матери все ее последние годы. Он очень любил ее — и тяжело переживал ее смерть. Над ним хотели установить опеку, но вмешался ваш дядюшка, и парню нашли пригревшую его семью в городе, чтобы он мог закончить учебу. Люк был трудным подростком, однако после вмешательства в его судьбу вашего дяди он переменился. Они дружили, пока Люк не поступил в университет. Я знаю, что некоторое время они часто друг другу писали. А потом Люк поступил на службу в полицию, стал продвигаться по службе, женился — и после этого я знала о нем очень мало.
— Он женат сейчас? — с деланным равнодушием спросила Дженифер.
— Был женат. Кажется, его жена умерла пару лет назад, — сказала Кэй. — А вас интересует?
— Нет, конечно. Просто…
— Ха! Тут что-то не так… — проговорила Кэй, и они с Фрэнсис взяли Дженифер под перекрестный огонь любопытных взоров.
— Абсолютно ничего, — неловко соврала Дженифер. — Я просто так спросила.
— Ни одна женщина не спрашивает о мужчине «просто так», — твердо резюмировала Кэй.
— А он хорош собою, Дженифер? — спросила Фрэнсис.
— Нет. Да. То есть…
— Если он выглядит так, как выглядел, когда уезжал в университет, тогда он недурен, — изрекла Кэй.
— Так как же? — настаивала Фрэнсис.
Дженифер уклончиво ответила:
— Он недурен.
— Это значит, что я предназначена второму, не так ли? Как, ты говоришь, его имя? — довольно вяло спросила Фрэнсис.
— Пэдди Смит, — ответила Дженифер.
— О Боже! Звучит так, будто он — ирландец, — огорчилась Фрэнсис. — Неужели мне и здесь не избежать встречи с соотечественниками?
— Кажется, это весьма глупо: устраивать обед, когда мы здесь по такому ужасному случаю, — проворчал Пэдди, когда они с Люком подъезжали к Хай Хеджез. Это был большой дом из местного золотистого камня, довольно беспорядочной постройки, весь увитый плющом, с тонированными окнами, с лужайкой на три его стороны. Небольшая вывеска: «Хирургия» указывала на дверь поменьше, в стороне от парадной.
— Очень мило, очень «старая добрая Англия» — а у меня лишь старый твидовый костюм.
— Мэйберри не придают значения таким вещам, — сказал Люк, останавливая машину и кидая взор на приветливо освещенные окна. — Доктор Уэлли — это почти моя семья. Он был так добр ко мне, когда я был помоложе. Меня бы здесь не было, если бы не он.
— Вы имеете в виду, что это он — убийца? — насмешливо спросил Пэдди.
— Нет, конечно, но я мог бы заделаться преступником, если бы не он. Сидел бы в тюрьме, вместо того чтобы сажать туда, — совершенно серьезно продолжал Люк. — Я думаю, может быть, именно этим я обязан своему успеху в жизни: в душе я — плут. Доктор Уэлли увидел это во мне и обратил во благо. Мы с ним удили рыбу, говорили по душам часами: мы были очень близки. А потом, когда я уехал учиться в университет, мы постепенно отдалились друг от друга. Конечно, я был далеко. Я вырос. Мы иногда обменивались рождественскими открытками, но я всегда чувствовал его присутствие, его участие ко мне и то, что я всегда могу приехать и вновь поговорить с ним на берегу реки. Я виноват, виноват в том, что не любовь и воспоминания привели меня сюда. А должно было привести нечто такое. Он — замечательный человек.
Но первый же взгляд, брошенный Люком на своего старшего друга, сказал ему, что в том произошли необратимые перемены. Когда-то статный и прямой, непредсказуемый и полный энергии, старик был теперь уныл, болен и согнут в своем инвалидном кресле возле камина. Но и теперь его глаза были ярки и живы, и он придирчиво оглядел Люка, посмеиваясь над его усами.
— Не нравятся мне эти удила, — проворчал он.
— Я рассмотрю вопрос о том, чтобы сбрить их, — сказал Люк.
— Только лишь рассмотришь — не обещаешь?
— Я не тот тип, что обещает, — засмеялся Люк.
— Да, да, припоминаю. А кто это с тобой такой хмурый и подозрительный? Молодой человек, у нас здесь можно не опасаться подвохов.
— Простите, сэр? — удивленный, спросил Пэдди.
Старик повернулся к жене:
— Разве я непонятно выразился?
— Дядя, прекратите, — предостерегла его Дженифер с улыбкой. Ей было приятно видеть, как просветлел старик, когда Люк вошел в комнату. (По правде говоря, она и сама просветлела.)
Люк представил Пэдди старику, а Дженифер покончила с формальностями, предоставив неловко себя ощущающей Фрэнсис разговаривать с равно неудобно себя чувствующим Пэдди возле камина. Затем она поспешила помочь Дэвиду Грегсону с напитками и заметила, что у того дрожат руки. Некоторое время она наблюдала за ним, но не обнаружила в его лице ничего, кроме странного смущения. Она еще могла понять, отчего Пэдди с Фрэнсис чувствуют себя смущенно, но что, черт возьми, могло случиться с Дэвидом? Он поймал на себе ее взгляд и вспыхнул.
— Может быть, у меня на подбородке — зубная паста или еще что-то не в порядке? — пробормотал он.
— Нет, нет. С вами все в порядке?
— Совершенно, — резко ответил он и повернулся, чтобы снять очки. Она некоторое время наблюдала за ним, затем пожала плечами и обратилась к гостям.
Если он желает продолжать игнорировать ее — пусть. Она не станет терять время.
Клотильда вошла — и улыбнулась каждому из присутствующих.
— Скоро и обед будет готов, если только миссис Льюис не выйдет из себя окончательно, — проговорила она, приняв у Дэвида поднос с напитками. Дэвид посмотрел ей вслед, затем на присутствующих — и принялся внимательно рассматривать книги. Дженифер послала ему вслед насмешливый взгляд, но он не обратил внимания.
Клоди была довольна: это был первый званый обед, который она могла себе позволить — как хозяйка — с тех пор, как заболел Уэлли, и ей очень хотелось, чтобы он прошел успешно. Она сновала туда-сюда и проявляла заботу о комфорте каждого, а для этого у нее был прямо-таки талант. Эта смесь суетливости и заботливости о каждом была несколько необычна, однако, к счастью, все постепенно ощутили себя почти как дома.
До тех пор, впрочем, пока Уэлли не перестал вести себя прилично.
Оптимизм Клоди продержался лишь до середины десерта.
Они обсудили все изменения, случившиеся с Вичфордом с тех пор, когда Люк был здесь в последний раз: удар, случившийся с Уэлли; развод Дженифер; смерть жены Люка и то, как он воспитывает своих сыновей-близнецов один; работу Клоди в церковном комитете (она изготавливала гобелены для алтаря); поиски дешевого жилья для Фрэнсис (цены теперь просто ужасающи!); надежды на продвижение по службе Пэдди; переезд Дэвида в этот дом и то, как благотворно это повлияет на медицинскую практику; и быстро перешли (учитывая предостерегающие взгляды Дженифер) к погоде.