— И вы можете вынести обвинение на основе анализов? — странным голосом спросил Дэвид.
— Нет, конечно нет. Но это может добавить кое-что к доказательствам. И это даст нам карты в руки в разговоре с подозреваемым, когда мы найдем его. Конечно, это — стрельба с дальнего расстояния, однако и такие выстрелы могут быть точными. Я ничего пока не могу к этому добавить.
Дядя Уэлли, поначалу воодушевившись крохами проскользнувшей служебной информации, теперь смотрел на Люка с разочарованием. То, что показалось ему живительным источником, внезапно иссякло, потому что из самого тона Эббота явствовало, что он сказал только то, что сказал, и ни слова не проронит более.
— Да, ты изменился, парень. И очень.
Люк спокойно встретил его взгляд.
— Я надеюсь, — бесстрастно сказал он. — Я — старший инспектор по уголовным делам, доктор Уэлли. Если бы я не знал тонкости своей работы, я бы не работал в этой должности, не правда ли?
Внезапно заговорил Дэвид Грегсон:
— Я полагаю, что это весьма схоже со случаем отравления женой — мужа. Вам необходим труп, чтобы установить природу преступления. Два схожих убийства могут быть случайными, но три — уже нет. Так что вы ожидаете третьего убийства, не так ли? Это и покажет, серийные ли это убийства — или нет. — Голос его был задумчив.
— Нет уж, мы предпочтем работать над тем, что уже есть, — твердо сказал Пэдди. — Две убитые женщины — это более чем достаточно.
— Да, конечно. Но третье убийство прояснило бы суть, не так ли, — продолжал Дэвид. Он говорил — будто его обидели в споре, — но от его слов все будто примерзли к месту. — Тогда бы вы знали наверняка, среди кого искать? Ведь правда, вы были бы более уверены?
— Все, в чем мы были бы более уверены, — лишь то, что уже обнаружены три жертвы вместо двух, — ответил Люк. — Есть такое явление, как убийство по подобию. В настоящий момент я склоняюсь к этой версии.
— Но где ваша логика? — настаивал дядя Уэлли. — Я еще могу принять, что если второе убийство совершено по подобию первого, то это и есть убийство по подобию. Но Дэвид прав: такое заключение можно будет с уверенностью выдвигать лишь по совершении третьего схожего убийства. И тогда можно будет утверждать, что все убийства совершил один и тот же человек. Но в таком случае это уже перестает быть убийством по подобию — и становится чем-то худшим. Или вы готовы серьезно утверждать, что если бы случилось третье убийство, то оно было бы совершено «по подобию» третьим лицом?
— Нет, я этого не стану утверждать, — голос Люка сделался стальным. — По правде говоря, я очень стараюсь вообще ничего не утверждать. В настоящий момент у меня в расследовании два случая убийства, одно — в Вудбери…
— Это только в миле отсюда, — прервал его Дэвид.
— …а другое — в Вичфорде, — продолжал Люк через зубы. — Бог мой, две женщины мертвы — недостаточно для вас? Это пресса любит раздувать и множить такого рода страхи, но она торгует слухами, а не занимается реальным расследованием.
— Люк, — спокойно предостерег Пэдди, — это ведь просто разговоры.
Люк с большим усилием подавил в себе раздражение.
— Да, конечно. Извините. — И он с некоторым усилием улыбнулся хозяйке. — Наверное, все это взволновало меня больше, чем я ожидал. — Он повернулся к Уэлли и Дэвиду Грегсону. — Вы наверняка также сталкиваетесь с такого рода проблемами в медицине.
— Иногда, — согласился Уэлли. — Это делает тебе честь, Люк, что ты так переживаешь за свое дело. Но это может и повредить.
— Я знаю об этом, сэр, поверьте.
Дженифер ясно видела, в какую сложную ситуацию попал Люк, и жизнерадостным тоном пригласила всех угощаться сыром, пока она разливает кофе. Клоди начала беседовать с Люком о погоде, а Фрэнсис поддержала прочие, пустые, по ее представлениям, разговоры, обычные за столом. Короче говоря, женщины изо всех сил старались сгладить неприятный осадок от разговора, чувствуя, что скука — лучший способ избежать неприятностей.
Дэвид Грегсон, взяв бисквит, что-то проговорил вполголоса дяде Уэлли, который уже начал дуться. Старик некоторое время удивленно смотрел на Дэвида, а затем кивнул. После этого дядя Уэлли никому не задавал более вопросов, оставив в покое Люка и предоставив течь «пустым» разговорам.
Клоди, наблюдая за мужем, заметила, что тот устал. Наверное, было преждевременно устраивать званый обед. Поначалу он оживился, а теперь лицо его стало серым, и он обмяк. Он смотрел только на Дэвида, да еще в свою тарелку.
К сыру он почти не притронулся.
Глава 12
— Я думаю, ты удивляешься, почему я не позвонил тебе с тех пор, как ты вернулась из Лондона? — Марк Пикок поставил бокал перед Дженифер и уселся напротив нее со своим бокалом.
— Я поняла, что ты не хочешь мне звонить, — сказала она с улыбкой. С осторожной улыбкой: не слишком легкой, не слишком безразличной. — Ведь наша дружба не предусматривала обязательств?
— Я не позволял себе звонить тебе, потому что опасался слишком далеко зайти в наших отношениях, — продолжал Марк, расположенный к откровениям. — Ситуация в моей жизни была далека от идеальной. Я имею в виду дом, и мать, и прочее.
— Я не слушала, прости меня.
— Неважно. Теперь все изменилось: мать наконец-то согласилась дать мне полную свободу действий в моих планах относительно поместья.
— Ты имеешь в виду планы по устройству Конференц-центра? Это замечательно, Марк. Я действительно рада за тебя.
Она действительно была за него рада. В нем что-то изменилось, и, видимо, в лучшую сторону. В его глазах жил яркий и завораживающий огонь, от его фигуры исходило ощущение силы, в то время как раньше он был подавлен и разочарован. Но в любом случае она вынуждена была признать, что физически он был необычайно привлекательным мужчиной. Но напористая сексуальность отчаяния сменилась теперь ощущением силы и радости. Раньше в отношениях с ним она вынуждена была напоминать себе, что взаимного притяжения недостаточно, чтобы на этом строить как роман, так и жизнь. Ей было прекрасно известно о тетушкиных честолюбивых видах на «хорошую партию» для нее — и она была полна решимости не повторить одну ошибку дважды. Да, однажды она уже вышла замуж «для секса» — и кончилось это плачевно, полной ее подчиненностью мужу.
Больше это не повторится.
Однако это не пресекало возможности интересных отношений между двумя симпатизирующими друг другу и свободными людьми, и в недавнем прошлом, перед ее отъездом в Лондон, развитие этих отношений, казалось, не за горами. Но когда он не позвонил ей по ее возвращении, она сделала вывод, что Марк потерял к ней всякий интерес. Ей было жаль, потому что в Вичфорде было не так много интересных свободных мужчин; к тому же впереди маячила долгая одинокая зима. Она не могла отрицать, что ее эго было уязвлено. Однако у нее не возникло намерения самой позвонить ему. Так что, когда он позвонил этим утром в хирургию и пригласил ее на ланч, она ответила с осторожностью, даже неохотно. Но ланч ей был необходим.
Теперь он кипел энтузиазмом. Глаза его ярко горели.
— Мы начинаем работы в будущем Конференц-центре немедленно. Хиксон, производитель строительных работ, уже возводит леса. Я держал его на коротком поводке месяцами, с того самого момента, как заметил, что мать колеблется. — Он нетерпеливо сделал глоток. — Я очень благодарен Бэзилу. Именно он «дожал» ее: он напел ей на ушко, что в случае удачи с Центром всегда будет возле нее.
— Могу поверить.
— Возможно, он опасается, что его позиция в Сити пошатнется, — сказал Марк, и она удивилась его прозорливости, которой от Марка трудно было ожидать. — Ну и, конечно, мать вся с головой в этих своих дурацких романах, что она читает целыми днями… в общем, она поверила ему. Она сделает для Бэзила все, что угодно; слава Богу, он на моей стороне. — На его лице появилось таинственное выражение. — Надо сказать, он говорил прошлым вечером очень убеждающе. Произвел большое впечатление. Во всяком случае, Пикок Мэнор наконец-то начнет окупать себя. И как раз вовремя. Потому что ситуация принимает опасный оборот.