— В итоге — именно моя мать представляет собой проблему, не так ли? — спросил он.
— Вовсе нет. Просто мне нужно время, чтобы обдумать, вот и все, — ответила она с набитым ртом.
— Я думал… — начал было он и остановился. Он замолчал, видя ее увлеченность едой. — Может быть, мне нужно было подумать получше, — с горечью проговорил он. — Не могу сказать, что я в обиде на тебя. Тебя не в чем упрекнуть. Ты ведь не хотела бы видеть мою мать постоянно рядом?
— Прости? — Она допивала свой бокал. Наверняка беременные уже собрались, и Кэй рассыпается перед ними в извинениях.
— Ничего, ничего. Как насчет встречи сегодня вечером?
— Сегодня? — она задумалась.
— Можно было бы пообедать.
— Я не знаю… позвони мне после вечернего приема, ладно?
— У тебя и вечерний прием сегодня?
— Да.
— Ты слишком много работаешь, — упрекнул Марк. — Грегсон слишком тебя эксплуатирует.
— Ну, пора, — сказала Дженифер. — Спасибо за ланч, Марк. И… за все. Я позвоню.
— Когда?
— Как только смогу. Бай. — Она поцеловала его в щеку и ушла. Он глядел ей вслед нахмурившись. Когда он, наконец, сообразил, что привлекает внимание окружающих, он снова вернулся за столик. Официантка принесла сыр, и он отрезал себе кусок чеддера зверским взмахом ножа, напугав девушку до смерти. Затем улыбнулся, извинился и попросил принести бренди.
Какой мужчина! — подумала официантка, которая была здесь новенькой, — и побежала исполнять его заказ.
После утомительных занятий с будущими мамами Вичфорда Дженифер вышла в предвкушении чашки чая. Тетушка была на своем обычном месте перед рамкой для вышивания. Она восприняла новости о Марке Пикоке с удивительным спокойствием. Даже с небольшим скептицизмом.
— Почему же, интересно, он вновь решил проявить внимание к тебе?
— Может быть, потому, что я — красива, желанна и интересна?
— Нет, — сказала Клоди весьма бесцеремонно, протягивая нить бледно-розового цвета через ткань.
— Большое спасибо, — язвительно отозвалась Дженифер.
— Конечно, ты и то, и другое, и третье, — продолжала Клоди. — Конечно. Но — игнорировать тебя более месяца, затем, практически, сделать предложение…
— Он не сделал предложения, он просто… так сказать, намекнул, что это возможно. В любом случае, мне казалось, что ты бы этого желала, — вставила Дженифер, чувствуя, что принесенные ею новости были восприняты совсем не так, как она предполагала. Отчего же Клоди не в восторге? И, в конце концов, отчего не в восторге она сама?
— Мне хотелось для тебя только счастья, — ответила Клоди.
— Я счастлива, — сказала Дженифер. — Во всяком случае, нет никаких причин для несчастья. Он просто сказал то, что хотел бы…
— …Хотел бы держать вас на коротком поводке для собственного удовольствия, — послышался неожиданно мужской голос из другого угла комнаты, и Дэвид Грегсон встал с места, где он, оказывается, дремал в кресле возле окна. Его лицо, так же, как и одежда, были измяты, а волосы сбиты набок, как у мальчишки. — Хотел бы показать своим клиентам, какой он умный мальчик, что приручил такую красивую женщину. Какой он разносторонний и свободный от предрассудков: женщина-врач — и его компаньон. В особенности эффектно выглядит, когда она берет пищу прямо из его рук.
— Дэвид, это звучит зло, — пробормотала Клоди странным голосом, в котором слышался сдавленный смех.
— Очень любопытно, — начала Дженифер, чувствуя, как в ней закипает злость, — а вы часто подслушиваете частные разговоры — или же это ваше новое хобби, предназначенное заполнить часы досуга?
— Клоди знала, что я здесь, — сказал Дэвид. — Если неотразимый и желанный Марк Пикок так долго раздумывал над своим проектом, то почему же он до сих пор не обговорил с вами ваше в нем участие в качестве консультанта?
— Может быть, он упоминал об этом. Бог знает, но эта его идея с Центром была основной темой разговора при каждом нашем свидании. Я не помню, упоминал ли он о моем участии в проекте, или нет, — неловко оправдалась Дженифер. — Во всяком случае, это неважно.
— Важно то, что любое профессиональное предприятие, которое вы начинаете, должно касаться нас всех. Ваша первейшая обязанность — ваша практика, и вы это знаете.
— Да, я знаю это, — ответила Дженифер. — Я собиралась поговорить с вами об этом при первом же удобном случае.
— Конечно, вы должны были это сделать. И вы могли бы представить мое удивление, когда мне показалось, будто вас вчера вечером наповал сразил этот провинциальный Шерлок Холмс. Да, нужно было бы знать, что беда всегда рядом. — Дэвид повернулся к Клоди. — Видите? Это доказывает то, что я говорил. Огромные деньги и множество времени тратятся на то, чтобы дать женщине образование врача, — а с равным успехом эти деньги и время можно было бы спустить в канаву. Как только рядом окажется мужчина и поманит ее пальцем — она была такова. Это все — игра гормонов. Это патология.
— Это все оттого, что вы не смогли удержать собственную жену.
— Дженифер! — укоризненно остановила ее Клоди.
Но Дженифер не сводила гневного взгляда с Грегсона.
— Если бы вы слушали внимательно, вы бы заметили из разговора, что я не приняла ни предложения Марка о частных консультациях, ни какого-либо иного предложения. Я вполне верна своим обязанностям и отдаю себе отчет в своей ответственности за пациентов. Все это пока в проекте. И я была полна намерения обсудить это с вами и с дядей Уэлли. Я сказала Марку об этом. Далее, я не позволю своим гормонам управлять моим разумом, но вот о вас я бы этого не сказала. Из всех женоненавистников, узколобых и свихнувшихся мужчин, которых я знала…
— Нет сомнений, вы знали совсем немногих…
— Дэвид! — Тетушка Клоди не на шутку рассердилась — но не достигла своим замечанием никакого результата. Эти двое не слышали ее. Они были будто вдвоем в комнате.
— Дешевый трюк, доктор, — выпалила Дженифер.
— Не первый в нашем разговоре и не из моих уст, — парировал Дэвид с пугающей холодностью. И только руки выдавали его — руки, которые он держал за спиной. — Какое вознаграждение он вам предложил — или вы собирались платить ему?
— Мы не говорили о деньгах. — Она пожалела, что начала этот разговор.
— Вы меня удивляете. Я всегда считал, что Пикок больше ни о чем и не говорит.
— Марк — очень воспитанный, интеллигентный, интересный…
— …трус, — подсказал Дэвид.
Дженифер в изумлении уставилась на него.
— …Что? — выдавила она из себя наконец.
Дэвид был достаточно благороден, чтобы выглядеть при этом смущенно, но повторил.
— Трус.
— Замечательное слово, — одобрила Клоди. — Твоя очередь, Дженифер.
Дженифер странным взглядом смотрела на Дэвида Грегсона. Он отвел взгляд и почувствовал себя неловко.
— Слово «трус» — это лучшее, что вы можете представить в поддержку своего обвинения? — спросила она, неожиданно чувствуя, что задыхается от сдерживаемого смеха, несмотря на попытки сохранить злость на Дэвида. Он выглядел столь неприбранным и непричесанным, и так напоминал маленького разозленного мальчика, у которого украли его игрушки… Он был так сердит, что выглядел забавно.
— Впрочем, согласен, это поверхностное замечание, оправдываясь, сказал он. — Я начитался Дюма.
— Тогда понятно. Это многое объясняет, конечно.
— Конечно, — эхом отозвалась тетушка.
Он взглянул на них обеих, увидел их смеющиеся лица — и ощутил себя глупцом.
— Боюсь, я устал от собственного ума, — горько сказал он. — Оставляю себя на ваш суд, леди. Темнеет, а мне нужно сделать кое-какую работу до ночи. Простите. — И он пошел к двери.
— Дэвид, — уступчивым тоном заговорила Дженифер. Он остановился, но не обернулся. — Марк — неплохой человек, вы знаете это. — Она говорила ему в спину, удивленная собственным желанием задобрить его. — Он не виноват в том, что родился тем, что он есть. С вопросом о консультациях и оплате мы разберемся позже, когда его предложение станет более реальным. Тем временем пока я продолжаю выполнять свои обязанности здесь, а то, как я поступлю с собственной жизнью, — это только личный вопрос. Я могла бы указать на то, что мужчины, как и женщины, подвержены эмоциям, и так же переносят их на свою профессиональную жизнь. Когда читаешь статистику самоубийств и зависимости от наркотиков среди врачей, обнаруживаешь, что все мужчины…