— Итак, видишь, вот он — связующий фактор, — сказал Эббот.
— Да, — угрюмо ответил Пэдди. — Как ты думаешь, убийца переплыл реку с целью убить миссис Тобмэн?
— Нет, — торжественно объявил Люк. — Он переехал через реку либо на машине, либо на автобусе по одному из мостов, что я сейчас и предлагаю сделать.
— Черт побери, — простонал Пэдди. Проклятая тропа утомила его.
Ждать автобуса долго не пришлось, но он довез их лишь до центра города, к автостанции. Нужно было ждать еще двадцать минут до того, как очередной автобус пойдет к фотозаводу, где они оставили машину. Пэдди настаивал на том, чтобы позвонить в полицейский участок и попросить подвезти их, однако Люк твердо сказал «нет». Он зашел в диспетчерскую автостанции и раздобыл список водителей, которые регулярно работают на маршруте к заводу в вечернее время; список он передал Пэдди для того, чтобы тот вручил его Беннету.
— Прикажи ему выяснить, не видели ли водители каких-то необычных пассажиров на пути к заводу или обратно вечером того дня, когда была убита миссис Томпкинс, — сказал Люк. — В такое время суток большинство пассажиров знакомы водителю. Я уверен: чужой человек тут сразу будет замечен. Вот и наш автобус, между прочим. По крайней мере можем посидеть в нем, пока он не отправится.
Пока автобус выезжал со станции и с черепашьей скоростью следовал через город, Эббот разглядывал все, что изменилось в городе, и все, что осталось прежним. Остались даже некоторые вывески на магазинах, хотя фронтоны зданий подверглись переделке. Время от времени на глаза попадалось то, что не изменилось совсем, что осталось будто бы навсегда. Попадались места, где даже запахи, как ему казалось, остались теми же, но все было теперь мельче, чем в его памяти, как будто время сжало детали. Аптека Пелмера, кондитерская Осгуда, шерстяное ателье Лэйна — все вызывало в нем грустную усмешку.
— Хороший способ знакомиться с городом, — прокомментировал он. — Вид сверху, едем медленно, и получаешь как бы новый обзор. Все выглядит по-иному. Не с высоты полета — но и не обычный человеческий взгляд на вещи. — Он взглянул на Пэдди. — А тебя не особо впечатляет, я вижу.
— Я всегда готов учиться чему-либо, — сказал Пэдди. Они спускались с холма. Внезапно он выпрямился в своем кресле и повернул голову, следя за показавшимся за окном грузовиком, ведущим автомобиль с расквашенным капотом. — О Боже, — прошептал он едва слышно.
Люк обернулся:
— В чем дело?
— Это машина Фрэнсис, — ответил Пэдди. — Что, черт возьми, могло с ней случиться? И с самой Фрэнсис?
Глава 17
Фрэнсис смотрела на Дженифер с больничной кровати.
— О Господи, — пробормотала она; после аварии ее ирландский акцент как будто усилился. — В жизни не испытывала такого позора, как сегодня в операционной с мистером Блайтом надо мной, когда он, не моргнув глазом, занес свой скальпель. «Машина была хорошо простерилизована?» — спрашивает он, а я сижу, как квашня какая-то, — свитер задрался, инструменты разбросаны по капоту — будто на витрине хозяйственного магазина.
— О да: это, должно быть, ужасно, — проговорила Дженифер, стараясь сделать тон участливым и не рассмеяться. Фрэнсис посмотрела на нее и обиженно вздохнула.
— Я бы тоже смеялась, если бы так не болели ребра. И все из-за этого обледенелого склона! Я жала на тормоз, хотя так перепугалась, когда начала скользить вниз.
Новое хирургическое крыло госпиталя было построено внизу и окружено склоном с трех сторон; стены были из солнцезащитного стекла; парковочная площадка располагалась дальше. Фрэнсис, направляясь туда, попала на наледь возле прохудившейся трубы, съехала юзом по подъездной дорожке и воткнулась со своей машиной прямо в стеклянную стену второй операционной, где в это время старший консультант мистер Блайт со скальпелем в руках собирался начать операцию.
— Он был очень мил. Ты знаешь, он отправил своего пациента в третью операционную с мистером Маршем, а меня извлек из машины, осторожно, как младенца, поскольку не мог быть уверенным, что у меня нет переломов, — продолжала Фрэнсис. — Он вызвал для меня каталку и переправил в травматологию, — и вот я здесь. Полагаю, пришлось вновь стерилизовать весь операционный блок, но он не жаловался и ничем не выдал своей досады. Благодарение Богу, пациент не проснулся, иначе при виде моей машины не обошлось бы без сердечного приступа. О Боже, я никогда не расплачусь за все это. Буду работать всю оставшуюся жизнь — лишь бы возместить стоимость ремонта, да плюс придется видеть ежедневно мистера Блайта. Ты ведь знаешь, каков он на язык.
— Я переговорю с ним, — утешила ее Дженифер. — Что касается оплаты, я думаю, у тебя все шансы выиграть судебное дело против госпиталя: они не починили прохудившуюся трубу — или что там было на парковке.
— Они не могли предугадать, что образуется наледь.
— Не могли предугадать — в последних числах октября? Они вряд ли смогут отрицать, — твердо сказала Дженифер. — Думаю, что страховые компании решат это дело. А теперь: что нужно от меня?
На Фрэнсис был хирургический воротник с повязкой, и у нее было сломано несколько ребер, но в основном ее раны представляли собой порезы. Ее оставили в госпитале на сутки под наблюдением. Она попыталась повернуть голову — и поморщилась от боли.
— Думаю, что суд обернется против меня, если только они не поместят меня как экспонат в местную кунсткамеру. Все это злые духи, что сидят во мне.
Дженифер рассмеялась.
— Ну, ладно: я заберу тебя завтра после приема, — и она помахала рукой на прощанье. В коридоре она натолкнулась на Пэдди Смита. — Четвертая кровать справа, — подсказала она ему. — Уверьте Фрэнсис, что арестовали всех этих злых духов, ответственных за аварию, и поместили их в коробку для обуви — до предъявления суду.
— Опять злые духи? — угрюмо спросил Пэдди. — Более всего она нуждается в новых линзах для очков и в колокольчике, чтобы предупреждать людей, что она идет навстречу.
— Пэдди!..
— Что там?
— Все хорошо. В основном порезы, ничего страшного.
— В самом деле? Тогда все прекрасно. — Было видно, какое он испытал облегчение. — Так, говорите, в коробке из-под обуви?
— Да, думаю, они настолько малы, что поместятся, — усмехнулась Дженифер.
Внизу Дженифер нашла Люка, ожидавшего своего напарника в приемном покое. Засунув руки в карманы, он оперся спиной о стену, разглядывая грязь, прилипшую к подошве. Поднял голову на звук каблучков Дженифер по линолеуму, и его голубые глаза мгновенно стали настороженными.
— С ней все хорошо, — сказала Дженифер.
— Прекрасно.
— Как вы узнали об этом?
— Мы увидели, как увозили ее машину, и сделали запрос. Это ведь наша работа: делать запросы.
— Мне говорили, ты большой мастер по этой части.
— Когда мы не трогаем при этом твоих друзей, да?
Дженифер опустила глаза, а затем заставила себя поглядеть на него.
— Прости, Люк, мне не следовало так срываться ночью. Я была не права.
Он кивнул:
— Спасибо.
— К нам утром поступил запрос относительно группы крови Марка. Я догадываюсь, это должно подтвердить либо отвергнуть факт отцовства… в случае Уин Френхольм? — Она махнула рукой: — Погоди, я опять не права, я не имела права задавать такие вопросы.
— Не имела права — потому что отказалась дать сведения?
Она почувствовала, как краснеет.
— Поскольку сам Марк отказал вам в этом, я решила…
— Ладно, все равно. Мы добыли данные из архива госпиталя. Мы не могли исключить его, но это еще ни о чем не говорит. Нам понадобится его кровь для более детальных анализов. Он просто один из многих, которых мы обязаны поставить под подозрение.
Голос его был очень спокоен и тон — выдержан.
— Да? А здесь очень многие приглядываются к тебе, парень, — легко и весело сказала Дженифер.
Он подумал — и улыбнулся ей: