— Знаю. Что же по мне видно?
— Видно, что я тебя знала когда-то. И что ты изменился, и очень. Где же твоя былая веселость, Люк?
— В могиле вместе с женой, — ответил он не скрываясь, а затем вздохнул с сожалением: — Прости, это вырвалось случайно. И это неправда: я никогда не омрачу ее памяти, взваливая на нее вину… Это все работа, Дженни; работа, жертвы преступлений — и необходимость подозревать каждого, во всем, постоянно. И это входит в привычку.
— Тогда зачем нужна такая работа?
— Затем, что я многое в ней понял. Затем, что несмотря на то, как она изменила меня, мне она нравится. Убийство — грех. Ты давала клятву не причинять людям вреда, дал клятву и я. Но всегда сопутствует искушение: стать слишком всемогущим, вообразить себя Богом, принимать единоличные решения — просто потому, что это легче: поддаться искушению.
— Или — подозревать Марка потому, что он… мой бой-френд?
— Или подозревать тебя, потому что мать Марка была против того, чтобы ты стала подругой ее драгоценного мальчика.
Дженни была ошеломлена:
— Ты подозреваешь меня?
Он пожал плечами:
— Не слишком всерьез, но логика подсказывает, что ты не можешь быть полностью исключена. Всегда есть возможность. Ты — врач по образованию, ты знаешь, в каком именно месте полоснуть ножом, насколько сильно. Женщина не станет пугаться женщины, она безбоязненно повернется к ней спиной. Ты — молода, сильна и быстра в движениях.
— Может быть, есть возможность, что это я стала отцом неродившегося ребенка Уин Френхольм? — Она не знала, что ей делать: дать пощечину или посмеяться над его предположениями.
— Ты могла обнаружить, что у Марка с ней — роман, могла убить ее из ревности и — или — из мести, а затем сделать то же самое с его матерью, которая также стояла у тебя на пути.
— Ну, что ж, благодарю.
Он пожал плечами:
— Это идет автоматом. Профессия. Я мог бы почти доказать вину множества людей, построив выводы только на предположениях. Я и говорю лишь о предположениях, Дженифер. Высказываю догадку. Указываю на некоторые особенности. Однако мы до сих пор не доказали, что все три смерти взаимосвязаны.
— Бог мой, что же в силах убедить вас? — спросила она. — Теперь я вижу, что Дэвид был прав. Может быть, нас убедит, если убийца повесит где-нибудь табличку «Поймай меня, если сможешь»?
— Это было бы хорошей услугой с его стороны, — улыбнулся грустно Люк. — Ты же видишь, что для всех: для прессы, для местных жителей, для Грегсона, для тебя — так просто и естественно предположение, что это один и тот же человек. Таким же простым оно было бы и для меня.
— А ты не любишь легких путей, как я вижу?
Он опять внимательно взглянул на свой ботинок.
— Что-то вроде того.
— Ты бы скорее поверил, что это три разных убийцы? — спросила она вполне серьезно.
— Естественно, нет. Теперь моя мысль находится между версиями один — два, однако которое из убийств одно — а которые два идут вместе, и есть основная проблема. Тот человек, который убил Берил Томпкинс, мог бы убить и двух других — или мог убить одну из них. А может быть, и ни одну.
— Но ведь медицинская экспертиза…
— Сирил Франклин — блестящий эксперт, но и он не способен на чудеса. Убийство — дело тонкое: жертвы сопротивляются, остаются отпечатки ног. Ни одна из смертей не похожа на другую. Только подобна на первый взгляд. Даже если тот же убийца использует каждый раз один и тот же метод, случаются различия. Для Сирила и для нас самое надежное — пользоваться наблюдениями и своей интуицией. Что-то в этих делах тревожит его, и меня тоже, но ни один из нас не может понять, что именно. Может быть, нас даже тревожат разные вещи. Вот откуда происходит мое подозрение в отношении твоего золотого мальчика и его мелодраматической реакции на убийство матери.
— Марк очень раним, — автоматически ответила Дженифер.
Люк улыбнулся:
— Я — тоже.
— А затем он попросил меня отобедать с ним вечером, — Дженифер взглянула на тетушку, которой за ланчем предоставила достаточно полную информацию о своих делах.
— Некоторые врачи имеют таких десятками, — прищурившись, сказал Дэвид.
— Имеют — что?
— Сумасшедших друзей и горячих поклонников, — ответил тот, берясь за ручку кофейника.
— Я не… — начала было Дженифер, но ее горячность была остужена холодным голосом тетушки.
— И ты собираешься отобедать с ним?
Дженифер сурово поглядела на Дэвида, но он сохранил любопытствующее выражение лица.
— Да. Я позвонила Марку, но Бэзил сказал по телефону, что он настолько ушел в свои переживания, что не может никого видеть.
— Я навещал его утром, — заметил Дэвид. — Может быть, Марк и безутешен, но он был одет и на ногах. На мой взгляд, мистер Тобмэн перестарался в своей опеке. Может быть, если бы он его так не опекал, то Марк не был бы таким рафинированным мальчиком. Сначала его опекала мать, теперь ее собирается заместить отчим.
— Вы несправедливы, — кинулась на защиту Марка Дженифер. — Это страшный шок: найти труп убитого человека, тем более, если этот человек — твоя мать.
— Согласен. Но как бы то ни было, Марк не выглядел так, будто он в шоке, — произнес Дэвид. — Он выглядел так, будто… испытал облегчение. Они вместе строили планы относительно дома. И были весьма поглощены своим занятием.
— Вы забываете, что и Бэзил потерял жену. Он не того сорта человек, который показывал бы на публике свои эмоции. Вероятно, он пытается быть занятым чем-то и занимает Марка, чтобы не уйти в переживания, — сказала Дженифер.
Грегсон промолчал, но это выглядело как комментарий. По прошествии нескольких минут молчания Дженифер вновь заговорила:
— Я… прочла этим утром медицинскую карту Марка.
— Да?
— Я не знала, что у него было нервное потрясение. — Дженифер внимательно следила за реакцией тети и увидела, как она обменялась взглядами с Дэвидом.
— Это случилось, когда умер его отец, — сказала тетя Клоди. — Я бы сказала, что было нечто большее, чем нервное потрясение: огромное горе, приведшее к нервному истощению.
— Что не видно из отчетов психиатра, — добавила Дженифер, внимательно глядя на Дэвида. — Они пишут, что находят у него манию, галлюцинации, паранойю. Я поняла, что он принимает транквилизаторы с тех пор, как это произошло. — Она повернулась к тетушке. — Нужно было бы указать это.
— Я думала, что все это было последствием большого горя, — смутившись, сказала тетя. — Полагала, что это временно. Уэлли не говорил, что это постоянное лечение. Марк был госпитализирован на короткий период. Я и не предполагала, что он сошел с ума.
— Он и не сумасшедший, — резко сказал Дэвид. — У них семейная тенденция к развитию шизофрении — это правда, но ничего более серьезного.
— Но если бы Дженифер вышла за него замуж, и у них родились бы дети… — в ужасе начала тетя Клоди.
— Я никогда не намеревалась выходить замуж за Марка, — ответила Дженифер. — Но теперь я понимаю, отчего он такой податливый и зависимый от матери. Вся его агрессия подавлена транквилизаторами.
— К счастью, — язвительно сказал Дэвид. — А что касается остального, то проблем не будет, пока он принимает лекарства. — Он со значением посмотрел на Дженифер. — А он постоянно принимал лекарства. Я проверял.
Дженифер почувствовала, как краснеет; Дэвид будто читал ее мысли.
— Ну, что ж… хорошо, — неловко прокомментировала она.
— Бог мой, — пробормотала Клоди.
Дэвид покончил с кофе и встал.
— Мне нужно сделать некоторые заметки перед обходом больных. Ваш лист, Дженифер, на вашем столе: Кэй записала вызовы для вас. — Он улыбнулся Клоди и вышел.
Они слышали, как он в кухне благодарил миссис Льюис за ланч, уходя в приемную.
— Он никогда не забывает ее поблагодарить, — сказала Клоди. — У него прекрасные манеры.
— В самом деле? Что-то я не замечала, — сердито ответила Дженифер.
Клоди вздохнула:
— Как бы я желала, чтобы вы двое как-то договорились, это бы так облегчило жизнь в доме. — Она налила себе еще чашечку кофе. — А теперь расскажи мне все, что сказал тебе Люк об убийствах.