— Конечно. Не слишком комфортно для человека с болями в спине толкаться в общественном транспорте, а затем идти пешком почти милю — и все для того, чтобы ей в очередной раз посоветовали бросить работу, которую она не могла бросить.
— Она спорила с вами насчет работы?
— Я бы не сказал — спорила. Я говорил ей, что мы ничего не можем для нее сделать, кроме как выписывать обезболивающее, пока она работает на такой тяжелой работе. И что ее болезнь станет лишь тяжелее. Она неохотно согласилась. Была возможность сделать операцию, чтобы облегчить ее состояние, — но она испугалась операции и отказалась. При этом операция отнюдь не всегда дает результат, так что я не смог бы рекомендовать ее с гарантией. Вся ситуация была крайне тяжела. Мне было ее искренне жаль. Поверьте, ее боли были нешуточными.
— Итак, в каждом из этих случаев мы находим женщин в затруднительном либо отчаянном положении; каждая из них наносит визит своему врачу, а затем погибает. Интересно.
— Избавьте меня от ваших умозаключений! — неожиданно взорвался Грегсон. — Да, вы очень вежливы, очень невинны на вид, — но ход ваших мыслей весьма ясен!
— Неужели? — вдруг усмехнулся Эббот. — В таком случае, не могли бы вы объяснить его мне? Совпадения состоят не в самих визитах к вам, но в последствиях, которые имел каждый визит. Когда кто-то приходит к своему врачу, это бывает обычно с целью достичь чего-либо: избавиться от боли, получить совет, понять, что делать. Все эти вещи имеют тенденцию приводить к решениям. А решения уже имеют обыкновение вызывать события и исходящие отсюда конфронтации. А таковые иногда ведут к убийствам. Да, все три женщины посетили врача — а затем погибли. Что не оставляет мне никакого шанса. Шанса избежать зловещего вопроса: может быть, вы — либо Дженифер — имели отношение к этим смертям — прямое или косвенное? Например, возможно, вы решили убить женщин из жалости к ним, — или вам показалось, что они бездарные, пустые создания, которые лишь тратят ваше время?
— Абсурд!
— Я согласен: это звучит неправдоподобно, но это вовсе не невозможно. В альтернативе можно спросить: не дали ли вы им какой-либо совет либо возымели на них такое действие, что все трое сами на себя навлекли смерть?
— Я не понимаю.
— Но это же очень просто. Скажем, вы посоветовали миссис Томпкинс бросить работу, и по некотором размышлении она решила сделать это. Она сказала мужу, что теперь денег будет гораздо меньше, и он в озлоблении убил ее. Или: вы сообщили миссис Тобмэн, что она накануне нервного срыва, и она передумала — и сказала сыну, что не готова принять его предложения по переустройству усадьбы, — и он убил ее, чтобы таким образом разрешить конфликт. Понимаете теперь? Все несчастья, таким образом, исходят из одного центра. Или: одно приводит к другому. Мы находим, что убийства обычно подчиняются этой закономерности: результат одного события ведет к другому событию. Но отыскать это «одно событие» — вот что самое трудное.
— Во всяком случае, здесь вы его не найдете!
Эббот встал:
— Напротив, возможно, я уже отыскал его. Прощайте, мистер Грегсон. Спасибо, что уделили мне время.
Глава 25
— Остерегайтесь доктора Грегсона, он в дурном настроении, — сообщила Кэй, надевая пальто и просовывая голову в дверь кабинета Дженифер. — Лучше, если вы останетесь сегодня на вечер, я думаю.
— Что с ним случилось? — спросила Дженифер.
— Ваш драгоценный полисмен случился, — съязвила Кэй. — Попробуйте усмирить его. И остерегайтесь за обеденным столом с Грегсоном летающих картошин, мой вам совет.
— Боже милостивый! Спасибо за предупреждение.
Кэй усмехнулась:
— Ему просто нужно, чтобы его выслушали. Вы еще этого не поняли? У бедняги нет собеседников, поскольку жена утекла, а ваш дядя слишком слаб.
Дженифер улыбнулась:
— А я слишком террористка, чтобы выслушивать?
— Я никогда про вас так не говорила. Но это правда.
— Как ты думаешь, мы когда-нибудь договоримся с ним? — с усталой улыбкой спросила Дженифер.
— Не знаю. Я работаю над этим, — жестко сказала Кэй. — Но в данном случае моя работа напоминает мне о том парне, в древности, что толкал валун в гору — с известным результатом. Однако я не теряю надежды. Вы оба — будто парочка упрямых детей. Тупоголовые. Хорошо еще, что есть я — чтобы присматривать за вами.
— Истинно так, — согласилась Дженифер. — Увидимся завтра.
Она закончила записи и взглянула на часы. Время как раз располагало к тому, чтобы принять ванну перед обедом. Она прошла через приемную, взглянула на разностильные пустые стулья, стоящие вдоль стены, на большой стол с подшивками журналов, на стены с успокаивающими картинками на них. За окном расстилалась лужайка до самой изгороди, и клочок намокшей бумаги валялся под потерявшим листья кустом. Вокруг рассыпаны были пунцовые и желтые листья: красочные лохмотья бродяги, надеющегося на несбыточное. Ковер в приемной был потерт перед дверью в кабинет — и перед каждым стулом. Под столом стояла коробка с игрушками, чтобы развлекать детей. Двери кабинетов были закрыты, каталки и подносы очищены: все в полной готовности к новой работе завтра утром. Если только Кэй могла бы так же тщательно убирать недоразумения между людьми, как она убирала приемную!
Что такое сказал Люк, что так вывело из себя Дэвида? Из своего опыта она знала, что немного нужно, чтобы вывести его из равновесия. Дэвид был так раним, так озлоблен на мир… Возможно, ей нужно было бы обращаться с ним поласковее, как говорила Кэй. В конце концов, кто-то должен сделать первый шаг навстречу. Она тяжело вздохнула и прошла к двери Дэвида. Постучала. Ответа не было, и она заглянула в кабинет. Пусто. Или он был на вызовах, или пошел пить чай.
Пустой кабинет сохранил следы присутствия мужчины. Дженифер унаследовала кабинет дяди Уэлли и не решалась пока произвести в нем перемены. Кабинет Дэвида был тих и наполнен покоем, как и приемная. Стол был чист — в отличие от ее стола, заваленного бумагами, результатами анализов и проспектами фармацевтических фирм; вырезками из медицинских журналов, которые надлежало прочесть, а также карандашами и ручками. Искушение понять этого человека было велико, и она прошла к столу. Опустила руку на спинку стула. Вид из его окна был никудышний: просто дорожка, шедшая вокруг дома, и почти напротив окна — изгородь. Окна были достаточно высоки, чтобы пропускать много света, и комната не казалось тесной или темной.
Она остановилась перед стеклянным шкафчиком с коллекцией старинных хирургических инструментов. Удивленная, открыла дверцу и уставилась на них. Их присутствие здесь казалось нелепым и совершенно не к месту; и кабинет, и сам владелец его были вполне современными. Она никогда не знала, что Дэвид владеет этой коллекцией. И все же — хирургические ножницы и стальные лезвия сияли поверхностями, а дерево рукояток масляно поблескивали. Нигде ни пылинки. Она недоумевала: неужели Кэй приглядывала за коллекцией? Пожалуй, нет, — Кэй не преминула бы отпустить на этот счет какую-нибудь шуточку.
Дженифер взяла наиболее свирепо выглядевший скальпель, легонько провела им по руке — и остолбенела: на коже показалась линия крови толщиной с нить. Он был так же наточен, как и современный инструмент, однако много тяжелее на вес. Она подошла к мойке, вымыла скальпель, осторожно осушила бумажным полотенцем и положила на место, очень надеясь, что Дэвид не заметит, что инструмент брали. Она почувствовала, что вмешалась во что-то очень секретное и личное, как будто она прикоснулась к его обнаженной коже — и не прикосновением врача, а женским прикосновением. Инстинктивно она чувствовала, что злость Дэвида будет нешуточной, если он заметит вторжение. Он был нелегким человеком — и отнюдь не тем, кто не заметил бы чужого прикосновения.
Через некоторое время она была в гостиной и нашла там весьма странную группу перед камином и вокруг подноса для чая: тетя Клоди, дядя Уэлли, Фрэнсис, Пэдди и Люк. Дэвида не было. Неужели он все еще на вызовах? Или прячется в своей комнате? Эта мысль поразила вдруг ее: с какой стати он будет прятаться?