Тамми предусмотрительно захватила с собой в комнату бутылку прекрасного местного вина. Она снова наполнила бокал Морин, пока обе женщины минуту сидели в молчании.
Наконец, Морин заговорила. Она посмотрела на Тамми, ее голос звучал почти обвиняюще:
— Ты знала гораздо больше, чем хотела мне показать, там в Лос-Анджелесе, не так ли?
Тамми вздохнула и откинулась на спинку дивана:
— Мне действительно очень жаль, Морин. Тогда я не могла рассказать тебе все, что знаю.
«И все еще не могу», — печально подумала она, прежде чем продолжить: — Я не хотела тебя пугать. Ты никогда бы совершила эту поездку, и у нас бы не было этой возможности.
— У нас? Ты имеешь в виду себя и Синклера? Ты тоже член его Общества Синих Яблок?
— Не все так просто. Послушай, Синклер сумеет защитить тебя.
— Потому что считает меня своей золотой девочкой?
— Да, но и также потому, что он действительно заботится о тебе. Я вижу это. Но Берри также чувствует свою ответственность. Он привел тебя на заклание, как того пресловутого пасхального агнца, в честь которого ты носишь свою фамилию, когда показал тебя всем в том проклятом платье. В своем возбуждении он не подумал об этом.
Морин сделала еще один глоток густого красного вина.
— Так что, по твоему мнению, я должна сделать? Это для меня чужая территория, Тамми. Мне следует уехать? Просто забыть обо всем, что случилось, и вернуться к своей жизни? — Она иронично усмехнулась. — Что ж, нет проблем.
Тамми посмотрела на нее с симпатией.
— Может быть, тебе следует так поступить ради спасения жизни. Берри может завтра же незаметно вывезти отсюда тебя и Питера. Это убьет его, но он так сделает, если попросишь.
— И что потом? Я возвращаюсь в Лос-Анджелес, где всю оставшуюся жизнь меня преследуют ночные кошмары и видения? Где страдает моя работа, так как я уже никогда не смогу смотреть на историю прежним взглядом, но не рискую продолжить исследования, потому что какие-то мрачные типы могут мне навредить? И кто эти опасные люди? Почему они так сильно хотят, чтобы пророчество не исполнилось, что готовы ради этого убивать?
Тамми встала и начала ходить по комнате.
— Есть несколько групп, которые явно заинтересованы в том, чтобы держать в тайне взгляды Марии Магдалины. Это, конечно, традиционная Церковь. Но они не опасны.
— Тогда кто? Черт возьми, Тамми, я устала от загадок. Кто-то должен мне все объяснить, и я хочу получить ответ быстро.
Тамми грустно кивнула.
— И ты получишь его утром. Но не мое дело давать его тебе.
— Тогда где Синклер? Я хочу поговорить с ним. Сейчас.
Тамми беспомощно пожала плечами.
— Боюсь, что это невозможно. Он уехал вскоре после того, как ты покинула его кабинет. Я не знаю, куда поехал Берри, но он сказал, что вернется очень, очень поздно. Он расскажет тебе все утром, я обещаю.
Но к тому времени, как Беранже Синклер вернулся в замок Синих Яблок, мир изменился.
…Прибытие Исы было определенно замечено всеми властями Иерусалима, от священников в Храме до гвардии Пилата. Римляне были озабочены Пасхой. Они боялись восстания или мятежа, вызванного каким-либо подъемом иудейского самосознания или национализма. И так как среди нас были зилоты, Пилат взял нас на заметку.
У некоторых из нас есть братья среди священников. Они сообщили нам, что первосвященник Каиафа, зять Ионафана Анны, который так презирал нас, держит совет об «этом назарянине, называющем себя мессией».
Я уже высказывалась в прошлом об этом человеке, Анне, и здесь скажу больше о его деяниях. Но я делаю это с одним предостережением: не осуждайте многих за действия одного человека. Ибо священники — такие же люди, как и все остальные. Одни добры и справедливы в сердце своем, другие же — нет. Есть те, кто следовал приказам Ионафана Анны в те мрачные дни — священники и простые люди. Некоторые делали это, потому что подчинялись Храму, будучи добрыми и праведными людьми, как мой собственный брат, когда он сделал этот ужасный выбор.
Наш народ сбит с пути продажными вождями, слеп к истине из-за тех, чьей обязанностью было дать им нечто большее. Некоторые противостояли нам, потому что боялись, что еще больше прольется крови иудеев, и хотели только обрести мир для людей на время Пасхи. Я не могу винить никого за этот выбор.
Следует ли нам осуждать тех, кто не видел света? Нет. Иса учил нас, что мы не должны остерегаться их; мы должны простить им.