- Более чем. О конце света напоминает.
Миша засмеялся.
- Мне партия ни к чему - у меня даже своя планета есть и свое знамя. Правда от знамени седая бахрома отвалилась.
- Может, к лучшему?
- Может. А я роман дописываю.
Только вот думаю: делать ли одного из главных героев, представителя виртуального мира, инопланетянином? Это может показаться банальным. Сколько уже об инопланетном разуме написано! Это набило оскомину читателю. Можно просто вывести вечно живущего вампира, который соединяет гены с компьютерными вирусами, чем и обеспечивает себе бессмертие.
- Ты фантастический боевик, что ли пишешь?
- В том-то и дело, что нет. Роман получился философский, многослойный, с множеством символов. Я пытаюсь доказать, что виртуальный мир кроме того, что открывает новые возможности, чужд нам и агрессивен. И вообще сталкиваю противоположности: реальное - ирреальное, рождение и жизнь - смерть, природное - цивилизованное, мужское - женское, земное - инопланетное... Единство и борьба противоположностей.
- Тогда оставь. И в христианстве инопланетян рассматривают как синоним сатанинского мира, противоположного Божьему.
- К тому же, я даю понять, что каждый из нас по отношению друг к другу - инопланетянин, потому что личность - это отдельная планета, расположенная на собственном листе Мебиуса, многозначное Я, непонятное другому. Я-образ воплощен в имени. Порой каждый из нас сам себе инопланетянин. В каждом из нас может сидеть убийца, например, о существовании которого мы даже не догадываемся.
- Так сложно?
- Да, роман сложный. Сюжет я глубоко спрятала, потому, что если его обнажить, - получится голозубая резиновая американская улыбка, для нас, русских, искусственная. Может показаться, что в романе много научных отступлений, но то, что многим покажется отступлениями, на самом деле сплав, отражение современного мировоззрения, не признающего границ. Мои герои могут казаться неестественными, суховатым язык, но это опять-таки изображение героев нашего времени, обособленных, рассуждающих, рефлексирующих, говорящих сухим информативным языком, не исключая и автора, да и те из числа вымирающих интеллигентов. Живые у меня до конца только кошки, потому что они - символы исчезающей природы. Непонятными покажутся и многие мои художественные приемы. Например, героиню романа я специально назвала своим именем, чтобы подчеркнуть многоликость нашего Я.
Смайлики будут затруднять чтение, но они у меня - символы невербального, живого общения в нашем современном мертвом виртуальном мире, символы атавизма, как и мягкий знак в имени героини.
- А тебя поймут?
- А я пишу для тех, кто привык вчитываться.
- Таких сейчас мало.
- И все-таки для них.
- Времена меняются, возможно, завтра все будет совсем по-другому, чем сегодня... А вообще ты молодец, с пользой проводишь конец тысячелетия. Кстати, не знаешь, этот последний год тысячелетия или следующий? Кто как утверждает.
- В конце девятнадцатого столетия об этом тоже спорили. Миша, я этим романом итог прожитого куска своей жизни подвожу.
- Не рано ли итоги подводить?
- Я же не говорю: "итоги всей моей жизни"! Время от времени это следует делать. У меня свое тысячелетие. А то не успеешь оглянуться - ббац! И готово! Сам же понял, что мы не крокодилы и не баобабы. Дни за днями бегут, а ты мало, что успеваешь.
- Ты это здорово сказала:
"ббац!" - и все! - хихикнул Мишка.
Вдох на Свалке
Сначала снились эпизоды из реальной жизни, словно воспоминания. Снился семинар в Институте философии.
Выступали все тот же Фунтиков, Квантман и Лобик. Фунтиков кричал, что Вселенная - психофизический объект, и грозил кому-то отвесить фунт лиха.
Потом я увидела на белом листе бумаги три черные фигурки, как тени. Они очень напоминали негров. Внизу были подписаны их фамилии, и пояснялось, что они баллотируются в президенты. Фамилии их были следующими: Август Ббац, Лука Миллениумов и ... мой муж Сашенька. Двое первых были беззубы. Рука кого-то неведомого приклеила им челюсти с белыми зубами.
- Что вы делаете? Видно же, что эти зубы не настоящие! - воскликнула я.
- Что сделать, хоть какие-то зубы пусть будут! - спокойно ответили мне.
Вдруг одна фигурка исчезла. Это была фигурка Ббаца. Потом исчезла фигурка Миллениумова. Прямо как в "Десяти негритятах".
Осталась только одна фигурка. Это была фигурка Саши. Кошка Кася тронула ее лапой, - и она материализовалась. Саша подошел и поцеловал меня. От поцелуя я проснулась.
***
Ббац случился гораздо раньше, чем я предполагала.
Кларисе дали в редакции журнала задание подробнее узнать о "ВДОХЕ" и главе этого клуба, потому что последний выдвигал свою кандидатуру на пост президента.Ъ Я тоже попросилась присутствовать с ней, потому что меня как психолога интересовали члены подобного клуба. Мы решили сначала представиться желающими записаться в клуб.
Удобно расположившись в чат-кафе "ВДОХа", которое носило название "Свалка", мы ждали руководителя клуба. Его все не было. Вдох был, а выдоха не было. Выдоха нет! Выхода нет! Выдоха нет! Выхода нет! Выхода нет! Выхода нет!!!
- Анекдот хочешь,Ъ расскажу? - предложила Клариса.
- Валяй.
- Грустный.
- Значит, философский.
- Встретилась Земля с какой-то Планетой. Та Земле жалуется: "Представляешь, у меня какая-то цивилизация завелась". Земля ее успокаивает: "Не переживай! У меня так было... Через некоторое время все само пройдет"...
Вдруг я почувствовала, как кто-то еще проник в мое индивидуальное киберпространство и производит там действия, чем-то похожие на сексуальные.Ъ То же почувствовала моя собеседница.
- Может, холостяки балуются? - пошутила я.
Тогда Клариса решила вызвать этого кого-то на разговор. Им оказался руководительЪ клуба. Каково же было мое удивление, когда он назвался Августом Ббацем!
- Вот так встреча! - встряла в разговор я.
- Вы знакомы? - не ожидала Клариса.
- Еще бы! Это самый опытный в мире холостяк! Наверное, все виды секса перепробовал! Правда, виртуально.
- У меня теперь новое сексуальное влечение, не описанное в литературе! - сообщил он нам наглым тоном.
Ни лица, ни фигуры говорившего видно не было. - Больше скажу: оно вообще неизвестно науке. Это влечение к тем, кто носит ИСТИННЫЕ ИМЕНА и к РЕДКОИМЕНЦАМ.
Уж что-что, а истинные имена Август чувствовал безошибочно. У него на них нюх. Именно редкоименцы и люди с истинными именами индивидуальны. А это и надо виртуальному вампиру.Ъ
- Сначала я уничтожаю их разум и частично подсознание, а затем виртуализирую их подсознательную сферу уже полностью, поглощая их сновидения, переводя их в оцифрованное изображение.
В это время ко мне подошел Саша, чтобы сказать, что любит меня. Кася лежала у клавиатуры. Она зевнула и потянулась.
Вдруг монитор замелькал. На экране появился сетевой вампир, которыйЪ высунул свой зеленый язык, чтобы поглотить меня. Я ощутила себя вместе с ним на плоскости экрана. Мы находились в музее камней. Музейная экспозиция размещалась не в зале, а в тесных кельях, соединенных узкими проходами с их загадочно-темными поворотами и углами. Кругом сверкали, поворачиваясь разными гранями крупные бриллианты, какие могут привидеться только во сне. На некоторых гранях возникали странные имена. Мне не приходилось встречать такие раньше. Это был ночной музей. Вдруг я почувствовала, что меня кто-то прижал в углу, взял в объятия и крепко поцеловал. Отсвет от камней позволил увидеть, кто это. Это была старая женщина. Только что рядом находился Август. Я испугалась. Где-то я ее как будто бы видела? Что-то не припомню. Она была точь-в-точь с меня ростом, такие же глаза, как у меня, цвета морской волны, только потускневшие и зауженные, окруженные паутинами случайностей и фатальностей на обвисших веках... совсем мой нос... даже моя одежда была на ней!.. Какая-то моя карикатурная копия... В самом деле, Август мастер делать копии! Да, но она не вызывала во мне смеха, скорее наоборот, при виде ее мне было жаль ее до слез.