– Я перезвоню, – остановил его Ларионов и отключил телефон.
– Ты чего? – непонимающе спросил Карлов. – Я тоже поговорить хотел…
– Где Владик? – спросил Ларионов.
– Дома, – посмотрел на часы Карлов. – Он сегодня ночью в опергруппе был. А…
– Поехали, – открыв сейф, Ларионов вытащил пистолет.
– Лихо день начался, – тоже взял оружие Карлов. – А в чем дело-то?
– Ты куда, Владик? – спросила смазливая блондинка.
– На кудыкину гору, – застегивая рюкзак, огрызнулся крепкий капитан милиции. – В общем, если спросят, скажешь, улетел. Мать заболела, и он улетел. Билет я взял, если проверят, поймут, что я правду говорю. В общем, ясно. И ни слова больше.
– Да пожалуйста, – хмыкнула она. – Ты мне денег оставь, а то…
– В ящике стола, – ответил он и вышел в прихожую.
В дверь позвонили. Он осторожно приоткрыл глазок. Мысленно выматерился. Звонок звонил не переставая.
– Да иду, – сердито проговорила блондинка. – А ты…
Он закрыл ей рот ладонью.
– Меня нет, – прошептал Влад. – Если пикнешь, убью.
Она увидела в его руке пистолет. Он вошел в туалет и прикрыл дверь.
– Кто там? – спросила она.
– Зина, – проговорил Ларионов, – нам нужен Владик.
– А он к матери улетел, – обернувшись, она увидела высунувшегося наполовину Владислава и направленный на нее ствол «ПМ». – К матери. Она позвонила, он сразу на аэродром, взял билет и улетел.
– Понятно, – буркнул Ларионов. – Может, чайком угостишь?
– Не могу, – фыркнула она.
– Понятно, – проворчал Ларионов.
Они с Крыловым спустились на второй этаж.
– Дома он, – кивнул Ларионов. – Позвони на аэродром. Узнай, брал билет Прокопенко или нет?
– Уже звоню, – кивнул Крылов.
Ларионов спустился ниже.
– Брал, – подошел к нему майор. – Тридцать минут назад самолет взлетел.
– Поехали, – процедил Ларионов. – Позвоню Денисову, пусть встретит. Вот сука, – качнул он головой. – Хотя, может, путаница какая-то. Когда убили отца Леньки, он был здесь. Я говорю про Колыму. Потом снова уехал в командировку в Чечню. Вернулся, и через несколько дней брата Леньки вместе с женой и детьми грохнули. А к Владику четверо приятелей приезжали. Вроде как в Чечне познакомились. Из ментов тоже. Он повез им Колыму показывать, а мы в это время Гнилого брали. Потом Прокопенко с приятелями вернулся и уехал с ними. У него отпуск после командировки был. Тогда и нашли под Штурмовым Ленькиного брата, а жену и детей – дома, – он выдохнул. – Вроде все сходится. Да и то, что он рванул, тоже не в его пользу…
– Короче, не знаю кто, но Суханову сказали про меня, – быстро говорил по мобильному Владик. – Так что думай, может вполне и тебя назвать. Только вот кто? – зло спросил он.
– С ним брат этого генерала, – заговорил абонент. – Может, он и настучал?
– Да откуда генералу про это знать. Он мог про деда сказать, но тогда время такое было. Маршалов сажали, а вот кто ему про меня ляпнул? – качнул головой Прокопенко. – Никак не пойму. Он же на метеоточке, и сейчас там просто быть никого не может. В поселке никого нет, кто бы знал о нем. Так что я никак не въеду. Знаешь, – вздохнул он, – когда он позвонил, у меня хватило ума назваться другой фамилией. А он просил сказать Ларионову обо мне. В общем…
– И как ты успел свалить-то? – усмехнулся голос.
– В Хабаровск к мамане улетел. В общем, надо думать, что дальше делать.
– Что еще? – встал, держа телефон в руке, Ларионов.
– Нет его, – услышал он голос. – Место свободное. Видно, этот тип вас просто обставил. Билет взял, а не полетел. У себя его ищите. А он кто есть-то?
– Да наш, – процедил Ларионов. – Капитан из убойного. Просто срослось так, что он как раз под начальство попал, и те его дежурным на ночь оставили. А Суханов звонил как раз насчет него.
– А, – понимающе протянул голос. – Понятно. Значит, Хранитель что-то выяснил. Ну, одного возьмет, а тот остальных сдаст…
– Лучше бы нам его взять, – вздохнув, ответил капитан.
– Интересно, кто тебе назвал фамилию? – тихо спросил Матвей Федотович.
– Да совершенно случайно, – пожал плечами Суханов. – В магазине встретился какой-то мужик, назвался Дмитрием Ивановым. И про брата моего заговорил. Мол, знаю я одного, кто там был. Прокопенко, это точно. Говорит, я первый нашел трупы жены и детей Валерия, а там надпись кровью. Видно, Наташа, жена брата, написала «Прокопенко». Но кто-то стер. А я ведь ментам говорил, чтобы зафиксировали, но меня на хрен послали. Но я запомнил. К тебе добраться не мог. Он одноногий, под медведя попал, и сюда в Килган к матери переехал. Как таять начнет, я ухожу. Он мне нужен. От него и других узнаю.