Кабан, выматерившись, лег. Во двор забежали двое из джипа.
– Берите, – кивнул Альберт. – Это Кабан, шестерка Горца.
– Кто шестерка?! – заорал Кабан. – Я тебя, падло…
– Закрой пасть, – пнул его один из подбежавших. – И лапки за спину, шкура.
– Ты чо мелешь, козел?! – заорал Кабан.
– Горца взяли, – услышал в наушнике Федорович. – И Зайчика. За рулем какой-то парень. Убит. Эти ранены, везем в больницу. Милиция подключилась.
– Понятно, – кивнул Федорович. Переключив небольшой приемничек, спросил: – Где Пашкевич?
– Он стрелка взял, – услышал он мужской голос. – Мы не успели. Калаш нашли. Он, гнида, даже пальчики не стер. Я думаю, это Горца работа. Так…
– Верно думаешь, – усмехнулся Иванов-Федоров. – Альберту Мария Александровна перцу в одно место сыпанет. Он же невесту подставил…
– Невеста сама с пистолетом из машины вылезла. И заявила: «Я тоже стрелять умею».
Услышав это, Маша засмеялась. Покосившись на нее, Иван Федорович вздохнул.
– Хорошо, нападавшие были кретинами. Иначе я не знаю, что могло бы случиться…
– Значит, нас могли убить? – услышал он голос Березовой.
– Обычно машины с боков нас прикрывают, – смущенно проговорил он. – А тут я на броню понадеялся, и видите, как получилось.
– Кто эти люди? – спросила Мария.
– Камикадзе. Некоторых вы знаете. Горец – Сергей Горцев, – нахмурился он. – Он же за вашей сестрой ухлестывал. Бандит, в розыске полгода. Ранил полицейского в баре и совершил два налета на магазины. Надеюсь, хоть полиция нас поблагодарит.
– Как-то непривычно звучит, – улыбнулась Мария. – Полиция. Скоро вообще под Запад перестроимся. Реклама уже наполовину на английском. Зачем это нужно? Надо менять не название, а суть людей. Поднять зарплату. В конце концов, набрать честных ребят, ведь такие есть. Я хочу увидеть Горцева, – сказала она.
– Я бы вам не советовал, – повернувшись, посмотрел на ее живот Федорович. – Иначе…
– А мне, собственно, плевать на это, – усмехнулась она. – Как говорится, шила в мешке не утаишь. Да и сколько можно скрывать, что я готовлюсь стать мамой? – засмеялась Маша.
– Представляю, как обрадуется Суханов, – проговорил Федорович.
– А при чем тут он? – холодно спросила Маша. – Это мой сын.
– Имя уже выбрали? – поинтересовался он.
– Евгений, – улыбнулась она. – В детстве у меня была игрушка – какой-то рыцарь со шпагой и пистолетом, и я звала его Евгений. Евгений Леонидович, – поправила Мария. – Суханов.
«Переживает, – понял Федорович. – А почему бы не сообщить Суханову? Ох и попадет кому-то за алтайский коктейль», – он спрятал усмешку в кулак, притворно закашлявшись.
– Что? – спросила Мария.
– Просто вспомнил кое-что из своей жизни, – соврал он.
– А почему вас называют Мюллер? – поинтересовалась Мария.
– Говорят, повадки те же, – смущенно ответил он. – Но я не обижаюсь, Мюллер был великим сыскарем. А уж как его сыграл Броневой…
– Ответьте, только честно, вам нравится ваша работа?
– Когда мне предложили, я отказался. Быть охранником капризной барышни, которая ни хрена не смыслит в золотом бизнесе? Да ни за что! Но тут на операцию жены потребовалась довольно приличная сумма. Я заметался по знакомым и друзьям – бесполезно. Кстати, после этого у меня остались всего два друга. И вдруг узнаю, что деньги дал какой-то благодетель и Татьяну уже отправили в Германию. И кто это сделал – неясно. Я был в полной растерянности. Потом совершенно случайно узнал…
– Хватит о деньгах, – остановила его Мария. – Просто я хотела знать, от кого вы узнали о том, что это я вам помогла?
– От врача, – ответил Мюллер. – Сначала он отказывался назвать ваше имя, но я приставил ствол ему ко лбу, и он назвал…
– Вы действительно Мюллер, – засмеялась Мария.
– Я все-таки работал в государственной безопасности, и меня вполне могли попытаться купить. Но…
– Помню наше первое знакомство… В кабинет ворвался сорокалетний мужик с седыми висками и, закрыв дверь, уставился на меня. Сначала я испугалась, потом мне стало интересно – кто этот седой боец и что ему от меня надо? А он начал писать расписку, что обязуется вернуть все деньги…
– С меня бутылка, – засмеялась Маша. – Я просто не знала, что Татьяна Васильевна больна. Я же училась у нее. Она была самой молодой учительницей в школе. И, собственно, во многом благодаря ей я прекрасно разговариваю на английском и немного на французском. И Вера тоже…