– А тут пацаненок еще, – кивнул Кирка на приоткрытую дверь соседней комнаты.
– Мочи его, – кивнул здоровяк.
– Да ты чо, Бульдозер, – качнул головой Кирка. – Мальца западло…
– Выйди, брезгливый ты наш. – Якут передернул затвор, вошел в комнату.
– Пошмонай тут, – требовательно проговорил Бульдозер. – Бабки, оружие, золото. Остальное не бери.
Якутск
– С Зубовым кончено, – усмехнулся Кузин. – Придурок, позвонил и начал каяться. Хорошо, мужики успели, – посмотрел он на часы. – Как будут ехать, скажи, – кивнул он.
– Хорошо, – усмехнулся Олочук. – Значит, схема та же.
– Пробую впервые, – засмеялся Кузин. – Надеюсь, не подведет.
Трасса Сусуман – Усть-Нера
– Все путем, – говорил в телефон Бульдозер. – Все сделали, как договаривались. Правда…
– Сейчас звякнет Шеф, – остановил его голос Олочука.
– Ништяк, – кивнув, Бульдозер отключил сотовый.
«Нива» шла под сто. Поднимаясь на перевал, чуть замедлила ход. И тут под передним и задним сиденьями одновременно взорвались два пакета взрывчатки. «Ниву» разорвало на три части, грохнул, охватив огнем заднюю часть машины, бензобак.
Якутск
– Что? – зевая, спросил Кузин. – Кто взорвался? – делая вид, что еще не проснулся, поинтересовался он. Олочук, прикрывая рот, беззвучно смеялся. – Так высылай группу! – заорал Кузин. – Я завтра с вами поговорю, – недовольно проговорил он.
– Прокопенко, сука, – процедил Кузин. – Где эта падла?
Россия. Санкт-Петербург
– Что с вами? – спросил Иван Федорович.
– Послушайте, Иванов, – строго проговорила Маша. – Вы позволяете себе значительно больше, чем можно. Не задавайте ненужных вопросов.
– Извините, Мария Александровна, – вздохнул Федорович. – Сегодня куда-нибудь едем?
– Я пока не решила.
Катая желваки, Иван Федорович вышел из кабинета.
– Что с ней? – спросил он сидевших в приемной секретаршу и медсестру.
– Не знаем, – в один голос ответили обе.
– У нее с утра плохое настроение, – продолжила медсестра. – Я хотела померить давление и дать…
– Понятно, – буркнул Федорович. – Интересно, какая ее муха укусила?
– Я ненавижу тебя, – шептала смотревшая на фотографию Маша. – Ты никогда не узнаешь о сыне, а я, когда рожу, вскоре выйду замуж с условием, что Юрий согласится признать сына своим. Он согласится. И я не просто ненавижу тебя, дикарь, – бросив фото на пол, она заплакала.
– Что? – спросил Владислав Артемьевич. – Что ты такое говоришь? – повысил он голос.
– То, что слышал, – зло ответил тот. – Я ненавижу эту барыню, – процедил он. – Нашла себе какого-то придурка, и он ей ребеночка состряпал. Я бы согласился и на то, что ребенок мой. А она меня послала. И я убью ее. Точнее, ее убьют и…
– Замолчи! – гневно закричал профессор. – Ты послушай себя, Ростик, – снизил он тон. – Ты понимаешь, о чем говоришь?
– Да, – кивнул он.
– Я все понимаю.
– Я никак не мог предположить, что ты воспримешь это всерьез. Неужели ты всерьез мог подумать, что…
– Да! – выкрикнул Ростислав. – Я хочу ее как женщину и как жену. Я хочу быть совладельцем компании. Я хорошо разбираюсь в этом деле и…
– Ей-богу, ты просто сошел с ума, – качнул головой профессор. – Ты хоть понимаешь, что говоришь? Ты понимаешь, что ты хочешь? Я этого не допущу, – заявил он. – Тебя сегодня же уволят с работы, и ты больше никогда…
– Во-первых, Владислав Артемьевич, – подошел к нему Ростислав. – Не забудь, что ты мне не родной отец. А во-вторых, ты просто ничего не сможешь сделать. – Сильный удар в подбородок сбил профессора на пол. – Ты ничего не сможешь сделать, – связывая ему ноги и руки, повторил Ростислав.
Отволок профессора в ванную комнату. Вернулся, взял матрац и подушку с одеялом. Уложил матрац и подушку в ванну. Пристроил на матрац связанного профессора, накрыл одеялом. Вышел. Вернулся довольно быстро с наручниками. Развязал профессору руки и, заведя цепочку наручников за трубу, зацепил ободки наручников на кистях рук застонавшего профессора.
– Запомни, – процедил он. – Будешь пытаться позвать на помощь, тебя убьют. Он убьет, – кивнул он на появившегося в дверном проеме рослого парня. Усмехнувшись, тот показал профессору пистолет с глушителем. – Я не убью тебя сейчас, потому что ты все-таки вырастил меня и ни в чем не отказывал. Дал выучиться, устроил на работу, но сейчас не мешай. Если она не будет моей, то не будет ничьей…