– Подождите, – сердито проговорила Алла. – То есть вы знаете, чей ребенок, а он этого не знает. Да с вашей стороны это просто подло, – закончила она.
– Но ты еще не все знаешь, – вздохнув, посмотрел на Ивана Федоровича Альберт. – Понимаешь, тут виноваты и мы. Ну, – он кашлянул, – Мария Александровна хотела ребенка. Но не из пробирки, а от…
– А при чем тут вы? – непонимающе спросила Алла.
Мужчины переглянулись.
– Ну! – крикнула Алла.
Москва
– А вы кто? – спросил врач.
– Хорошая знакомая, – ответила Надя. – Я помогу во всем.
– Мы нашли это под кроватью, – отдал ей листок бумаги врач.
– Спасибо, – взяла бумажку Надежда. Развернув, увидела написанное неровным почерком: «Наташа жива. Она…» – и, видимо, ручка проделала по листу короткую неровную линию.
Остановив джип, сидевший за рулем парень усмехнулся:
– Дальше нельзя.
– Ты подожди немного, – вылез из машины Лисин и плотный, средних лет мужчина. – А мы ско…
– В машину! – закричал водитель.
– Ты чего? – спросил Лисин.
– Менты и машина Седого, – закрывая затемненное стекло, сказал плотный.
– Спасибо вам, – кивнул милиционерам вылезший из машины Седой.
– Да не за что, – вздохнул сидевший за рулем милицейской «шестерки» сержант.
Из машины Седого вылез прапорщик.
– Не знаю, что и сказать, но ты крепись, – пожал он руку Седого.
Тот быстро пошел к зданию больницы.
– Видал, – постоянно оглядываясь, нервно говорил Лисин. – Его менты привезли. Расколется…
– Да успокойтесь вы, – усмехнулся водитель, – встречаются и среди ментов люди. Гнал он прилично, тормознули. Он сказал о матери, проверили и решили его до больницы доставить. А вы сразу в панику. Седой не тот мужик, чтобы колоться. Да вон и ментовская «шестерка» выехала. Седой сейчас у матери. Ссыкуны вы, – усмехнулся он.
– Ты особо-то не блатуй, – зло заговорил плотный. – А то…
– А то что? – остановил джип парень. – Морду набьешь? Так мне таких троих надо для разминки.
– Поехали в больницу, – решил Лисин.
– А если он видел, как мы оттуда рванули? – усмехнулся парень. – Если спросит меня, я скажу все, что слышал.
– Давай домой, – процедил Лисин.
– Прости меня, мама, – шептал, глядя вслед санитарам, уносившим тело матери, Седой.
– Это она тебе оставила, – услышал он женский голос.
Повернувшись, увидел Надю.
– Соколова, – криво улыбнулся он. – Чего тебе надо?
– Тебе мама написала, но не успела закончить, – отдала ему листок Надя.
Схватив, он прочитал.
– Но как это может быть? – сжег он взглядом Надежду.
– Успокойся, все узнаешь. Время еще есть, – усмехнулась Надя.
– Ты обещаешь? – тихо задал он вопрос.
– Я тебя когда-нибудь обманывала? – улыбнулась она.
– Ты где сейчас? – спросил Вагин.
– В больнице, – услышал он голос Седого. – Моя мама…
– Знаю, – утвердительно кивнул Николай. – Просто не мог…
– Разговор к тебе есть, – остановил его голос Седого.
– Я вечером буду дома, – ответил Вагин.
– Я приеду, – пообещал Седой.
«С чего это вдруг Седой решил навестить меня? – отключив телефон, подумал Николай. – Дома он не будет этого делать. У нас с ним хорошие отношения, хотя Лисин и не знает этого. Кстати, я тоже не думал, что Седой – инструктор в школе киллеров, – усмехнулся он. – Интересно, о чем он хочет поговорить?»
– И ты думаешь, я поверю в это, – показал записку Седой.
– Но это писала твоя мама, – спокойно проговорила Надя. – Она хотела тебе рассказать о дочери, но не успела. Почему ты ни разу не приехал домой?
– А тебе что за дело? – раздраженно спросил он.
– Тогда бы ты узнал правду о своей Наташе, – спокойно ответила Надя.
– Значит, это ты остановила этого придурка и спасла профессора, – засмеялся Седой. – И что ты хочешь от меня?
– Помощи, – услышал он.
– Но я же преступник, – усмехнулся он. – Я убил в Грозном…
– Мы как раз доказали твою невиновность, но ты, убив часового, сбежал. Это было твое первое преступление. Потом ты сделал инвалидом водителя «Мерседеса», сбившего твою дочь, и тебя взяли. И тут выяснилось, что часового убил не ты. Тебя освободили по амнистии и благодаря деньгам Марии Березовой, той, которую ты хочешь убить. Но твоя мама написала правду, твоя дочь Наташа жива. Все эти годы ее буквально собирали и сшивали по кусочкам. Посмотри, – протянула она ему видеокассету.
– И ты думаешь, я поверю? – усмехнулся он и налил стакан водки.
– Это лучше смотреть трезвому, – выплеснула водку Надя.
– А ты все такая же стерва, – усмехнулся он и вставил кассету.
Включил и, подавшись вперед, замер.
– Мама пришла, – протянув левую руку (правая была загипсована), весело закричала лежавшая под капельницей девочка.
– И как моя дочь? – присела на подставленный медсестрой стул Березова.
– Когда ты меня домой заберешь? – спросила девочка. – Знаешь, как мне надоели больницы и в Германии, и в Израиле… Забери меня, мама, – заплакала она.
– Наташа, – со слезами на глазах промычал Седой.
– Через два месяца ты будешь дома, – улыбнулась Маша. – Тебе надо немного долечиться, и я немедленно заберу тебя. Вместе с твоим братиком…
– Погоди, – выключил видео Седой. – Мама знала про…
– Она видела ее несколько раз, – ответила Надя. – Но твоя мама не хотела, чтобы об этом узнал ты. Она знала, что ты убийца, и именно она вывела нас на тебя. Не для того, чтобы остановить, тебе светит пожизненное, а для того, чтобы ты спас Березову. Наташа считает ее мамой, Березова удочерила ее. И твоя дочь будет встречать ее возле роддома.
Опустив голову, Седой тяжело вздохнул.
– Но ведь когда меня судили за водителя, говорили, что Наташа погибла, – процедил он.
– Она в коме была, – поправила его Надежда. – Ее спасла Березова. Кстати, она потратила около двух миллионов долларов. А ты освободился, кстати, тоже благодаря ее деньгам, и вместо того, чтобы поехать к маме, ограбил инкассаторов, убив двоих. Потом заказные убийства в Туле, в Вильнюсе, в Армении и два в Москве. А теперь подготовка к покушению…
– Почему вы не сдадите меня? – спокойно спросил он.
– Ты можешь спасти Березову и свою дочь. Ты для нее погиб, она не помнит тебя. Она считает Березову мамой, и Мария Александровна не бросит ее. Кстати, водитель получает только убогую пенсию по инвалидности. Березова ни разу не послала ему даже куска хлеба.
– Вот, значит, как, – опустил он голову.
– Лисин знает о твоей дочери, – проговорила Надя. – Вот доказательство, – она вытащила фотографию.
На ней Лисин стоял, глядя вслед двум санитаркам, везущим на коляске девочку.
– Это было в Израиле, – проговорила Надя. – У Лисина там сестра.
– Вот сука, – процедил Седой. – Вагин знает о дочери?
– Он единственный, кто пытается найти ее могилу. Он именно поэтому был у твоей мамы, но она ему ничего не сказала. Кстати, деньги Вагин ежемесячно пересылал твоей маме. Покупал ей лекарства. Мария Александровна хотела положить ее в больницу, но она отказалась. Она очень не хотела, чтобы ты виделся с Наташей. Но потом передумала. И знаешь, ей кто-то сделал укол, после которого ей и стало плохо.
– Ладно, – взяв бутылку, Седой расколол ее ладонью. – Уходи. И не мешай мне там. Передай Березовой спасибо и то, что Суханов любит ее. Я говорил с ним по телефону, он был в доску пьян и все время говорил о ней. Именно поэтому я не поехал в Магадан, чтобы убить Березову там. И еще, – кивнул он. – Зверь в Москве. Что-то есть в доме генерала, из-за чего Зверя разыскивают японцы, но он не покинет Москву, пока не возьмет то, что ему нужно. Большего я не знаю. Уходи.
– Сколько людей будут участвовать в покушении? – спросила Надя.
– Я знаю о троих, – ответил Седой. – Четвертый я. Но меня можете смело записывать в охранники…
– Наташа будет встречать маму, – улыбнувшись, Надя встала и вышла.
Седой сразу включил видео. Остановил изображение. На экране была его дочь. Подавшись вперед, он поцеловал лицо дочери на экране. Потом выключил видео и вышел.
– Это точно? – спросил Василий.
– А какой смысл мне врать, – оглянулась медсестра. – Он отменил на эти три дня уколы. Уедут все, – кивнула она. – В доме не будет никого.
– Молодец, крошка, – сунул ей пятьсот евро Василий. – Если все так и будет, получишь еще тысячу, – он поцеловал ее. – Даже три, – кивнул Василий. – Но если обманываешь, я тебя…
– Мне нужны деньги, а не смерть. Кстати, ты обещал тысячу, – напомнила она. – Сразу и две…
– Вот, – он отдал ей деньги. – Считай, мы в расчете, – усмехнулся Василий.
И, сев в «десятку», уехал.
– Мог бы и подвезти, – прошептала медсестра.