Сесилия присмотрелась к нему. Он был бледен и слегка нетверд на ногах, как будто выздоравливал после гриппа, и, похоже, пребывал в чувствительном, заботливом настроении.
Она поймала себя на том, что ждет, когда же что-то случится: пронзительный звонок телефона, тяжелый стук в дверь. Но день по-прежнему был укутан в мягкую, безопасную тишину. В Страстную пятницу ничего не произойдет. Этот день заключен в собственный защитный пузырек.
– Мы всегда намазываем на пасхальные булочки много-много масла, – возразила Полли, сидящая за кухонным столом в розовой фланелевой пижаме, со взлохмаченными волосами и румяными со сна щеками. – Это семейная традиция. Мам, ты просто сходи в магазин и купи масла.
– Не смей так разговаривать с матерью, – одернул ее Джон Пол. – Она тебе не рабыня.
– Магазины закрыты, глупая, – одновременно с ним заметила Эстер, подняв взгляд от библиотечной книжки.
– Неважно, – вздохнула Изабель. – Я пойду поболтать по скайпу с…
– Никуда ты не пойдешь, – возразила Сесилия. – Мы все сейчас позавтракаем овсянкой, а затем вместе прогуляемся до школьного стадиона.
– Пешком? – переспросила Полли с явным пренебрежением.
– Да, пешком. День сегодня просто замечательный. Или возьмите велосипеды. И прихватим футбольный мяч.
– Чур, я в одной команде с папой, – вставила Изабель.
– А на обратном пути заглянем на заправку «Бритиш петролеум» и купим там масла. И тогда, вернувшись домой, поедим горячих крестовых булочек.
– Превосходно, – одобрил Джон Пол. – Отличный план.
– А вы знали, что некоторые люди хотели бы, чтобы Берлинская стена осталась стоять? – спросила Эстер. – Вот странно, правда? С чего бы кому-то нравилось сидеть взаперти за стеной?
– Что ж, все было чудесно, но мне действительно пора идти, – объявила Рейчел.
Она поставила чашку на журнальный столик. Вот ее долг и выполнен. Она сдвинулась вперед и чуть передохнула. Очередной невозможно низкий диван. Сможет ли она встать сама? Лорен подоспеет к ней первой, если заметит, что она испытывает какие-то затруднения. Роб всякий раз опаздывал всего лишь на мгновение.
– Чем вы собираетесь заниматься остаток дня? – спросила Лорен.
– Похлопочу по хозяйству, – отозвалась Рейчел.
«Просто буду считать минуты».
– Помоги мне встать, ладно, милый? – Она протянула руку Робу.
Пока Роб вставал сам, чтобы подать ей руку, к ним приковылял Джейкоб с фотографией в рамке, которую он взял с книжного шкафа.
– Папа, – объявил он, показывая пальцем.
– Правильно, – подтвердила Рейчел.
Это был снимок обоих ее детей, сделанный в походе по южному побережью за год до гибели Джейни. Они стояли у палатки, и Роб держал «рожки» за головой Джейни. И почему детям обязательно надо так делать?
– А это кто, приятель? – Роб подошел, остановился рядом и указал на сестру.
– Тетя Джейни, – отчетливо выговорил Джейкоб.
Рейчел затаила дыхание. Она никогда не слышала от него слов «тетя Джейни», хотя они с Робом показывали ее Джейкобу на фотографиях с самого младенчества.
– Вот умница, – похвалила она, взъерошив ему волосы. – Твоя тетя Джейни просто обожала бы тебя.
Хотя, по правде сказать, Джейни никогда не интересовалась детьми. Она охотнее строила города из «Лего» Роба, чем играла в куклы.
Джейкоб одарил бабушку скептическим взглядом, как будто и сам об этом знал, и побрел прочь. Фотокарточка в рамке покачивалась, ненадежно зажатая в его пальцах. Рейчел оперлась на руку Роба, и он помог ей встать.
– Что ж, спасибо тебе большое, Лорен… – начала она, но обескураженно умолкла.
Лорен уставилась в пол застывшим взглядом, словно делала вид, будто ее здесь нет.
– Простите, – вымученно улыбнулась она. – Я просто впервые услышала, как Джейкоб говорит «тетя Джейни». Не знаю, как вы выдерживаете этот день, Рейчел, каждый год, правда не знаю. Жаль только, что я ничем не могу помочь.
«Ты можешь не увозить моего внука в Нью-Йорк, – подумала Рейчел. – Можешь остаться здесь и завести второго ребенка».
Но она только вежливо улыбнулась:
– Спасибо, дорогая. Я в полном порядке.
– Жаль, что я не смогла с ней познакомиться. – Лорен встала. – С моей золовкой. Мне всегда хотелось иметь сестру.
Ее лицо было розовым и нежным. Рейчел отвела взгляд. Она не могла этого вынести. Она не хотела видеть Лорен уязвимой.
– Уверена, она непременно тебя полюбила бы, – сообщила она тоном, даже ей самой показавшимся настолько небрежно-равнодушным, что она смущенно закашлялась. – Что ж. Пожалуй, я пойду. Спасибо, что сегодня пришли в парк вместе со мной. Это много для меня значило. Жду не дождусь встречи в воскресенье. У твоих родителей!