Джон Пол поник головой и зарылся обеими руками в свои славные почтенные волосы, а когда снова поднял взгляд, его лицо как будто бы треснуло на тысячу осколков.
– Миссис Кроули, это был несчастный случай. Я вовсе не хотел ей повредить, потому что, видите ли, я любил ее. Я действительно любил ее. – Он вытер нос тыльной стороной ладони, небрежным, безнадежным жестом, словно пьяный на углу улицы. – Я был глупым мальчишкой-подростком. Она сказала мне, что встречается с другим, а потом посмеялась надо мной. Мне очень жаль, но другой причины у меня нет. Я понимаю, что это не причина вовсе. Я любил ее, а она посмеялась надо мной.
Сесилия смутно осознавала, что в коридоре мимо них по-прежнему снует множество людей: одни спешили, другие неторопливо прохаживались, жестикулировали и смеялись, оживленно разговаривали по мобильным телефонам. Никто не задержался, чтобы рассмотреть седовласую даму, очень прямо сидящую на обитом коричневой кожей стуле, вцепившуюся шишковатыми руками в края сиденья, вонзившую взгляд в мужчину средних лет, который стоял перед ней, в глубочайшем раскаянии склонив голову и ссутулив плечи. Никто как будто и не замечал ничего необычного в их застывших позах и молчании. Они находились в собственном небольшом пузыре, отделенные от остального человечества.
Сесилия ощутила под ладонями прохладную гладкую кожу обивки, и внезапно воздух с шумом вырвался из ее легких.
– Мне нужно вернуться к Полли, – заявила она и вскочила так поспешно, что у нее закружилась голова.
Сколько прошло времени? Как долго они тут просидели? Ее охватила паника, как будто она бросила дочь.
«Я не могу сейчас волноваться о вас», – подумала она, глянув на Рейчел.
– Мне нужно снова поговорить с врачом Полли, – сообщила она.
– Конечно, – согласилась Рейчел.
Джон Пол протянул ладони к Рейчел, запястьями вверх, как будто ждал, что на них вот-вот застегнут наручники.
– Я знаю, что не имею никакого права просить вас об этом, Рейчел, миссис Кроули. Я не вправе вовсе ни о чем вас просить. Но, видите ли, Полли сейчас нуждается в нас обоих, так что мне просто нужно время…
– Я не отниму вас у дочери, – перебила его Рейчел резко и гневно, как будто Сесилия с Джоном Полом были скверно ведущими себя подростками. – Я уже… – Она осеклась, сглотнула и подняла взгляд к потолку, как будто боролась с приступом тошноты. Затем жестом погнала их прочь. – Ступайте. Просто ступайте к своей маленькой девочке. Оба.
Глава 51
Поздним вечером пасхальной субботы Уилл с Тесс прятали яйца на заднем дворе дома ее матери. В руках у них были пакеты с крошечными яйцами, завернутыми в яркую блестящую фольгу.
Пока Лиам был совсем маленьким, они обычно оставляли яйца на виду или даже просто рассыпали по траве. Но теперь, став старше, он предпочитал серьезный вызов: чтобы пасхальные яйца были спрятаны на совесть, чтобы Тесс мурлыкала себе под нос мелодию из фильма «Миссия невыполнима», а Уилл засекал время поиска на секундомере.
– Я так понимаю, мы не можем спрятать несколько штук в кровельные желоба? – уточнил Уилл, подняв взгляд на крышу. – Можно оставить приставную лестницу где-нибудь под рукой.
Тесс издала вежливый смешок из тех, что обычно доставались знакомым или клиентам.
– Видимо, нет, – подытожил Уилл.
Он вздохнул и осторожно пристроил синее яйцо на угол подоконника, куда Лиам мог бы дотянуться, только встав на цыпочки.
Тесс развернула яйцо и съела. Сейчас накачивать Лиама шоколадом – последнее дело. Во рту стало очень сладко. Она сама за эту неделю съела целую гору шоколада. Если за этим не следить, она станет размером с Фелисити.
Обыденно жестокая мысль пришла ей в голову машинально, будто слова хорошо знакомой песни, и Тесс осознала, как часто, должно быть, думала так. «Размером с Фелисити» по-прежнему оставалось для нее определением неприемлемой полноты, даже теперь, когда Фелисити обзавелась роскошной стройной фигурой, лучше ее собственной.
– Не могу поверить, что ты вообразил, будто мы сможем жить все вместе! – взорвалась она.
Уилл напрягся, собираясь с духом.
Именно так все и продолжалось с тех пор, как он наконец-то объявился накануне в доме ее матери, бледный и заметно похудевший с их последней встречи. Ее настроение все время опасно колебалось. Только что она была спокойна и язвительна, и вот уже на грани истерики и слез. Ей никак не удавалось взять себя в руки.