– Спасибо. – Сесилия чуть пожала плечами и улыбнулась. – Мне это по душе. А моя сестра над этим смеется.
– Завидует, – предположила Рейчел.
Сесилия еще раз пожала плечами и зевнула. Она казалась совершенно другим человеком – не той женщиной, что заправляла вечеринкой у Марлы или сновала туда-сюда по школе Святой Анджелы.
– Хотела бы я взглянуть на вашу кладовую, – задумчиво протянула Рейчел. – Готова поспорить, там все помечено и помещено в подходящий контейнер. Моя-то напоминает зону стихийного бедствия.
– Я горжусь своей кладовой, – призналась Сесилия и улыбнулась. – Джон Пол говорит, она похожа на картотечный шкаф с едой. Я поднимаю большой шум, если бедные девочки кладут что-нибудь не на то место.
– Как поживают ваши дочери? – спросила Рейчел.
– Замечательно, – ответила Сесилия, но Рейчел заметила набежавшую на ее лицо хмурую тень. – Быстро растут. Дерзят.
– Ваша старшая, – начала Рейчел, – Изабель. Я на днях видела ее на собрании. Она слегка напомнила мне мою дочь. Джейни.
Сесилия не ответила.
«Зачем я ей это сказала? – удивилась Рейчел. – Должно быть, я пьянее, чем мне казалось».
Ни одна женщина не хотела бы услышать, что ее дочь похожа на девушку, которую задушили.
Но тут Сесилия заговорила, не отрывая взгляда от дороги впереди.
– У меня осталось одно воспоминание о вашей дочери, – сказала она.
Глава 11
Стоило ли ей это говорить? Что, если она доведет Рейчел до слез? Та только что выиграла набор на каждый день «Подогрей и ешь» и выглядела совершенно счастливой.
В присутствии Рейчел Сесилии никогда не удавалось расслабиться. Она чувствовала себя пустой и незначительной, потому что весь мир наверняка казался пустым и незначительным женщине, потерявшей ребенка в таких обстоятельствах. Ей всегда хотелось как-нибудь показать Рейчел, что она сознает собственную незначительность. Много лет назад она услышала в какой-то телепередаче, что скорбящие родители очень ценят, когда люди пересказывают им воспоминания об их детях. Новых воспоминаний у них уже не появится, поэтому поделиться с ними теми, что есть, – это подарок. С тех самых пор всякий раз при виде Рейчел Сесилия думала о собственном воспоминании о Джейни, хотя оно и было пустяковым, и гадала, как бы им поделиться. Но возможности все никак не представлялось. Нельзя же заговорить об этом в школьной канцелярии между обсуждениями магазина форменной одежды и расписания игр в нетбол.
Теперь настало подходящее время. Другого не будет. И Рейчел сама заговорила о Джейни.
– Конечно, я толком ее не знала, – продолжила Сесилия. – Она была на четыре года старше. Но одно воспоминание у меня осталось. – Она запнулась.
– Продолжайте, – попросила Рейчел, выпрямившись в кресле. – Я люблю слушать воспоминания о Джейни.
– Ну, это всего лишь мелочь, – пояснила Сесилия.
Теперь она пришла в ужас из-за того, что ее воспоминание слишком незначительно. Может, выдумать какие-нибудь живописные подробности?
– Я тогда училась во втором классе, а Джейни – в шестом. Я знала, как ее зовут, потому что она была капитаном команды «красных».
– Ах да, – улыбнулась Рейчел. – Мы все красили в красный цвет. Случайно покрасили одну из рабочих рубашек Эда. Забавно, как это все забывается.
– И вот начался школьный фестиваль. Помните, как мы тогда маршировали? Каждая команда должна была пройти строем полный круг по стадиону. Я все время говорю Коннору Уитби, что надо вернуть эту маршировку, а он только смеется.
Сесилия бросила взгляд в сторону и увидела, что улыбка Рейчел несколько померкла. Это слишком огорчительно? Не так уж и интересно? Тем не менее она упорно двинулась дальше:
– Я была из тех детей, кто крайне серьезно относился к ходьбе строем. И мне отчаянно хотелось, чтобы «красные» победили, но я споткнулась и упала, и тогда идущие сзади наткнулись на мою спину. Сестра Урсула визжала, словно баньши. Для команды «красных» все было кончено. Я ревела навзрыд, мне казалось, что мир рухнул, и тут Джейни Кроули – ваша Джейни – подошла ко мне, и помогла встать, и отряхнула сзади мою форму, и шепнула мне на ухо: «Не бери в голову. Это всего лишь дурацкая маршировка». – (Рейчел промолчала.) – Вот и все, – робко заключила Сесилия. – Немного, но мне просто всегда…
– Спасибо, милая, – оборвала ее Рейчел, напомнив Сесилии взрослого, который благодарит ребенка за самодельную закладку из картона и блесток.
Рейчел подняла руку, как будто собиралась кому-то помахать, а затем уронила ее на колени, мягко скользнув ладонью по плечу Сесилии.