– Но куда она направлялась? – снова и снова спрашивал Эд, как будто Рейчел могла в конце концов вспомнить ответ, если повторять вопрос достаточно часто. – Зачем она пошла через этот парк?
Иногда, задав этот вопрос много раз подряд, он начинал рыдать от ярости и разочарования. Рейчел не могла этого вынести. Ей не хотелось иметь ничего общего с его горем. Она не хотела знать о нем, ощущать его или разделять. Ей хватало собственного. Как ей справляться, если он взвалит на нее еще и свое?
Теперь она не понимала, почему они не могли обратиться друг к другу и разделить скорбь. Безусловно, их связывала взаимная любовь, но после гибели Джейни ни один из них не выдерживал вида слез другого. Они цеплялись друг за друга, словно незнакомцы во время стихийного бедствия, напрягаясь всем телом, неловко похлопывая по плечу товарища по несчастью. А бедняга Роб оказался посередине – мальчик-подросток, неуклюже пытающийся все исправить, сплошные притворные улыбки и бодрая ложь. Неудивительно, что он подался в торговлю недвижимостью.
Теперь вода чересчур остыла.
Рейчел начала неудержимо дрожать, как от переохлаждения. Она оперлась руками на бортики ванны и собралась встать.
Ничего не вышло. Она застряла здесь на всю ночь. Ее рукам – мертвенно-бледным, тонким, как палочки, – не хватало сил. Разве можно поверить, что это бесполезное, хрупкое тело с синими венами некогда было таким смуглым, крепким и сильным?
– Отличный загар для апреля, – сказал ей в тот день Тоби Мерфи. – Полеживаешь на солнышке, а, Рейчел?
Вот почему она опоздала на семь минут: кокетничала с Тоби Мерфи. Тоби был женат на ее подруге Джеки. Он работал слесарем-водопроводчиком, и ему нужен был помощник в офис. Рейчел пришла на собеседование и задержалась у него в кабинете на час с лишним, флирта ради. На ней было новое платье, которое уговорила ее купить Марла, и Тоби, неисправимый дамский угодник, все время косился на ее открытые ноги. Рейчел ни за что бы не изменила Эду, и сам Тоби нежно любил жену, так что их брачным клятвам ничто не угрожало, но тем не менее он любовался ее ногами, и ей это нравилось.
Эд вряд ли пришел бы в восторг, если бы она устроилась на работу к Тоби. Он не знал о собеседовании. Рейчел замечала, что он видит в Тоби соперника. Отчасти по причине того, что Тоби был работягой, а Эд занимался не вполне мужским делом – торговлей фармацевтическими препаратами. Эд с Тоби вместе играли в теннис, и, как правило, Эд проигрывал. Он прикидывался, будто ему все равно, но Рейчел-то видела, что его это постоянно мучает.
Так что с ее стороны было особенно низко наслаждаться взглядами, которые Тоби бросал на ее ноги.
Ее грехи в тот день были такими банальными: тщеславие, потакание собственным слабостям, крошечное предательство по отношению к Эду и заодно к Джеки Мерфи. Но может, эти мелкие грешки как раз и хуже всего. Человек, убивший Джейни, возможно, был больным и сумасшедшим, в то время как Рейчел находилась в здравом уме и полном сознании, и она прекрасно представляла, чтó именно делает, когда позволяла подолу платья задраться чуть выше колен.
Средство для мытья, которое она вылила в воду, плавало на поверхности, словно капли масла, скользкие и жирные. Рейчел снова попыталась подняться из ванны, но не преуспела.
Возможно, станет проще, если она сперва спустит воду.
Она вытащила пробку пальцами ноги, и поток, убегающий в сливное отверстие, по обыкновению, зарычал, будто дракон. Роб в детстве боялся этого отверстия. Джейни обычно вопила: «Рры-ы!», делая вид, будто у нее на пальцах когти. Когда вода сошла, Рейчел перевернулась на живот, затем поднялась на четвереньки. Коленные чашечки заныли так, словно вот-вот треснут.
Она привстала, опираясь руками, ухватилась за бортик ванны и осторожно перенесла через край сперва одну, а затем и другую ногу. Вот она и выбралась. Сердце утихомирилось. Слава богу, все кости целы.
Возможно, сегодня вечером она принимала ванну в последний раз.
Рейчел вытерлась насухо и сдернула с крючка у двери халат. Это был отличный халат из чудной мягкой ткани – очередной подарок, заботливо выбранный Лорен. Дом Рейчел был полон подарков, заботливо выбранных Лорен. Например, та толстая свеча с запахом ванили в стеклянной плошке, стоящая на шкафчике в ванной.
«Большая вонючая свечка», – назвал бы ее Эд.
Странное дело, что только не заставляло ее скучать по Эду. Она скучала по спорам с ним, по сексу. Они продолжали заниматься любовью после смерти Джейни. Их обоих это удивляло, и у обоих вызывало отвращение то, как охотно их тела реагировали друг на друга, точно так же, как прежде, но они все равно продолжали.