Она не слышала, как он спускался с чердака и шел по коридору. И не знала, как долго он уже стоит там, пока она сидит, невидяще уставившись на собственные руки, примерно сложенные на коленях, словно у маленькой девочки в церкви.
– Я его прочла, – подтвердила она.
Сесилия подтянула лист поближе к себе и перечитала текст заново, медленно, как будто на этот раз, когда Джон Пол стоит прямо перед ней, там обязательно обнаружится какое-то другое содержание.
Письмо было написано синей шариковой ручкой на линованном листке бумаги. На ощупь буквы казались неровными, словно шрифт Брайля. Должно быть, пишущий сильно нажимал на ручку, будто пытался выгравировать каждое слово на бумаге. В тексте не было ни абзацев, ни просветов, слова плотно жались друг к дружке.
Моя дорогая Сесилия, если ты читаешь это письмо, значит я уже мертв, – и хотя это выглядит чересчур манерно, но ведь все когда-нибудь умирают. Сейчас ты в больнице, с нашей новорожденной дочерью Изабель. Она родилась сегодня, рано утром. Она такая красивая, и крошечная, и беспомощная. Когда я впервые взял ее на руки, то понял, что никогда не испытывал ничего подобного. Я уже с ужасом думаю о том, что с ней может что-то произойти. И именно поэтому я должен это записать. Просто на случай, если что-то произойдет со мной, – по крайней мере, это я сделал. Я хотя бы попытался сделать все правильно. Я выпил пива. Возможно, я непонятно выражаюсь. Вероятно, я порву это письмо. Сесилия, я должен тебе признаться, что в семнадцать лет я убил Джейни Кроули. Если ее родители все еще живы, пожалуйста, передай им, что я сожалею и что это был несчастный случай. Это произошло неумышленно. Я вышел из себя. Мне было семнадцать, чертову идиоту. Не могу поверить, что это был я. Это кажется каким-то кошмаром. Кажется, такое можно совершить только под кайфом или пьяным, но нет. Я был абсолютно трезв. Я просто сорвался. У меня в мозгах что-то щелкнуло, как говорят эти тупые регбисты. Звучит так, будто я пытаюсь оправдаться, но я не ищу отговорок. Я совершил этот невообразимый поступок и не могу его объяснить. Я знаю, что ты думаешь, Сесилия, ведь для тебя все так четко делится на черное и белое. Ты думаешь: почему он не признался? Но ты же знаешь, почему я не мог пойти в тюрьму. Ты знаешь, что я не могу сидеть взаперти. Я понимаю, что трус. Именно поэтому я пытался покончить с собой, когда мне было восемнадцать, но мне не хватило духа довести дело до конца. Пожалуйста, передай Эду и Рейчел Кроули, что я не прожил ни дня, не вспомнив об их дочери. Скажи им, что все произошло быстро. Всего лишь за секунду до того Джейни смеялась. Она была счастлива до самого конца. Возможно, это звучит ужасно. Это и впрямь звучит ужасно. Не говори им этого. Это был несчастный случай, Сесилия. Джейни сказала мне, что влюблена в другого, а потом посмеялась надо мной. Вот и все, что она сделала. Я обезумел. Пожалуйста, передай Кроули, что я страшно сожалею, дальше некуда. Пожалуйста, скажи Эду Кроули: теперь, когда я сам стал отцом, я понимаю, чтó именно сделал. До сих пор эта вина грызла меня, словно опухоль, а теперь стало еще хуже. Прости, что взваливаю на тебя это бремя, но я знаю, ты достаточно сильная, чтобы выдержать. Я так люблю тебя и нашу дочь, ты подарила мне больше счастья, чем я заслуживал. Я не заслуживал ничего, а получил все.
Мне так жаль.
Прежде Сесилии казалось, ей уже случалось злиться, и не раз, но теперь она поняла, что даже не подозревала, как ощущается подлинный гнев. Раскаленная добела обжигающая чистота. Это было неистовое, безумное, чудесное чувство. Ей казалось, она может взлететь. Она могла перелететь через комнату, словно демон, и расцарапать лицо Джона Пола в кровь.
– Это правда? – спросила она.
Ее разочаровал звук собственного голоса. Он был слабым. Не было заметно, что он исходит от человека, озверевшего от гнева.
– Это правда? – повторила она тверже.
Сесилия в этом не сомневалась, но всепоглощающее нежелание признавать правду вынудило ее задать вопрос. Ей хотелось умолять, чтобы суровую истину кто-нибудь отменил.
– Прости, – отозвался он.
Его глаза налились кровью и вращались, как у испуганной лошади.