Признаться. Джон Пол должен признаться. Это очевидно. Он должен сказать правду. Очистить все до блеска. Соскрести грязь. Подчиниться правилам. Закону. Ему придется сесть в тюрьму. Его приговорят. Приговор. Отправят за решетку. Но он не может сидеть взаперти. Он сойдет с ума. Значит, медикаменты, лечение. Она поговорит с людьми. Проведет исследование. Не станет же он первым заключенным, страдающим клаустрофобией. И разве эти камеры на самом деле не достаточно просторны? И у них есть прогулочные дворы, ведь так же?
Клаустрофобия не убивает по-настоящему. Ты просто чувствуешь себя так, будто не можешь дышать.
А вот две руки, сжатые на горле, могут убить на самом деле.
Он задушил Джейни Кроули. Он действительно взялся руками за ее тонкую девичью шею и сжал. Не делает ли это его злодеем? Да. Ответ должен быть «да». Джон Пол – злодей.
Сесилия продолжала рвать письмо на все более и более мелкие клочки, которые можно было пальцами скатать в комочки.
Ее муж – злодей. И следовательно, он должен отправиться в тюрьму. Сесилия станет женой заключенного. Есть ли какой-нибудь клуб для таких жен? Если нет, она его учредит. Она истерически захихикала, словно сумасшедшая. Ну разумеется, учредит! Она же Сесилия. Она станет председателем Общества жен заключенных и организует сбор средств на установку кондиционеров в камеры их несчастных мужей. В тюрьмах вообще есть кондиционеры? Или их только в начальных школах не хватает? Она представила, как будет болтать с другими женами в очереди к металлоискателю. «За что сидит ваш муж? О, ограбление банка? Правда? А мой за убийство. Ну да, задушил девушку. Сходим потом в спортзал, как вам эта идея?»
– Она уснула, – сообщил Джон Пол, вернувшись в кабинет. Он стоял перед ней, круговыми движениями потирая щеки под скулами так, как обычно делал в минуты крайней усталости.
Он не выглядел злодеем. Он выглядел совсем как ее муж: небритый, взлохмаченный, с кругами под глазами. Ее муж. Отец ее детей.
Если он однажды кого-то убил, что помешает ему поступить так снова? Она только что позволила ему зайти в комнату к Полли. Она только что позволила убийце зайти в комнату ее дочери.
Но это же Джон Пол! Их отец. Папочка.
Как они расскажут девочкам о том, что сделал Джон Пол?
«Папочка сядет в тюрьму».
На миг ее мысли полностью замерли.
Они никогда не смогут рассказать это девочкам.
– Прости, – пробормотал Джон Пол.
Он бестолково протянул вперед руки, как будто хотел ее обнять, но их разделяло слишком большое расстояние. Непреодолимое.
– Милая, я так сожалею.
Сесилия обхватила руками собственное нагое тело. Она отчаянно дрожала. Ее зубы стучали.
«У меня нервный срыв, – с облегчением подумала она. – Я вот-вот сойду с ума, и тем лучше, поскольку исправить это невозможно. Это попросту непоправимо».
Глава 19
Вот! Видите!
Рейчел нажала кнопку паузы, так что сердитое лицо Коннора Уитби замерло на экране. Это было лицо чудовища: глаза – злобные черные дыры, губы растягивал бешеный оскал. Рейчел просмотрела эту пленку уже четырежды, и с каждым разом ее уверенность крепла. Это же потрясающе убедительно! Покажите любому судье, и он сразу вынесет приговор.
Она оглянулась на отставного сержанта Родни Беллаха: тот сидел у нее на диване, подавшись вперед и опираясь локтями на колени, и как раз в этот момент прикрывал рот ладонью в попытке подавить зевок.
Что ж, была середина ночи. Сержант Беллах, который всегда говорил ей: «Могли бы уже попросту звать меня Родни», – очевидно, крепко спал, когда она позвонила. Трубку взяла его жена, и Рейчел слышала, как она пыталась его добудиться.
– Родни. Ро-од-ни. Это тебя!
Когда он наконец-то подошел к телефону, его голос со сна звучал сипло и невнятно.
– Я сейчас же подъеду, миссис Кроули, – наконец пообещал он, когда она все ему объяснила.
– Куда, Родни? – расслышала Рейчел вопрос его жены, пока он еще не повесил трубку. – Куда подъедешь? Почему это не может подождать до утра?
Голос у нее был как у настоящей старой карги.
Вероятно, это вполне могло подождать до утра, подумала Рейчел, увидев, как Родни доблестно пытается подавить очередной мощный зевок и трет костяшками пальцев затуманенные глаза. По крайней мере тогда бы он был повнимательнее. Он и впрямь не слишком хорошо выглядел. Как выяснилось, недавно у него выявили диабет второго типа. Ему пришлось сесть на серьезную диету. Он упомянул об этом, пока они готовились смотреть запись. «Совершенно исключен весь сахар, – печально заметил он. – Больше никакого мороженого на десерт».
– Миссис Кроули, – наконец заключил он, – я, само собой, вижу, почему вы считаете, что эта запись доказывает наличие у Коннора определенного мотива, но буду с вами честен: вряд ли ее хватит, чтобы убедить ребят приглядеться к нему повнимательнее.