– Коннор, – окликнула его Тесс. – Мне так жаль.
– Днем она зашла ко мне, и мы ели рыбу с картошкой у меня в комнате, и целовались, наверное, часов тридцать или около того, а потом я проводил ее до станции, а на следующее утро услышал по радио, что в парке Уотл-Вэлли обнаружили тело задушенной девушки.
– Боже мой, – бестолково пробормотала Тесс.
Она ощущала себя не в своей тарелке, примерно так же, как на днях, когда они с матерью сидели через стол от Рейчел Кроули, заполняя бумаги на Лиама, и она никак не могла отделаться от мысли: «У этой женщины убили дочь». В ее собственной жизни не было ничего хотя бы отдаленно похожего на то, что пережил Коннор, и из-за этого она как будто утратила возможность нормально с ним общаться.
– Не могу поверить, что ты этого мне не рассказывал, пока мы были вместе, – наконец произнесла она.
Хотя на самом деле с чего бы ему? Они встречались всего полгода. Даже женатые пары не делятся всем до конца. Она сама никогда не говорила Уиллу о поставленном самой себе диагнозе «социофобия». От одной мысли о том, чтобы ему сказать, пальцы ее ног поджимались от смущения.
– Антонии я рассказал об этом лишь после нескольких лет совместной жизни. Она обиделась. Казалось, мы больше обсуждали ее обиду, чем то, что произошло на самом деле. Думаю, именно из-за этого мы в итоге и расстались. Мне не стоило с ней делиться.
– Думаю, девушки предпочитают знать подобные вещи, – заметила Тесс.
– Было в этой истории кое-что, о чем я так и не рассказал даже ей, – продолжил Коннор. – Я вообще никому не рассказывал, пока не признался… этой даме-психотерапевту. Моему мозгоправу. – Он умолк.
– Тебе необязательно мне рассказывать, – великодушно предложила Тесс.
– Ладно, давай поговорим о чем-нибудь другом, – отозвался Коннор. Тесс его стукнула. – Моя мать солгала ради меня, – признался Коннор.
– Что ты имеешь в виду?
– Ты ведь не имела удовольствия знать мою мать. Она умерла еще до нашей первой встречи.
Еще одно воспоминание времен романа с Коннором всплыло на поверхность. Она спросила его о родителях, и он ответил: «Отец бросил нас, когда я был совсем маленьким. Мать умерла, когда мне было двадцать с небольшим. Она пила. Вот и все, что я могу о ней сказать». «Неблагополучная семья, – заключила Фелисити, когда Тесс пересказала ей этот разговор. – Спасайся бегством».
– Моя мать и ее сожитель сказали полиции, что в тот день, начиная с пяти часов вечера, я был дома вместе с ними. Они соврали. Я был дома один. Они напивались где-то в другом месте. Я вовсе не просил их лгать ради меня, мать сделала это по собственному желанию. Машинально. И ей это понравилось – то, что она солгала полиции. Когда полицейские уходили, она подмигнула мне, придерживая перед ними дверь. Подмигнула! Как будто мы с ней были в сговоре. Из-за этого я чувствовал себя так, словно и впрямь виноват. Но что я мог изменить? Не мог же я сказать им, что мама солгала, – это бы выглядело так, будто она считает меня виноватым.
– Но ты же не говоришь, что она действительно думала, будто ты это сделал, – уточнила Тесс.
– После того как полицейские ушли, она вот так подняла палец и сказала: «Коннор, детка, я не хочу этого знать», как будто в кино, а я сказал: «Мам, я этого не делал», а она только и ответила: «Плесни-ка мне вина, милый». И потом всякий раз, когда она всерьез напивалась, то говорила: «За тобой должок, ты, неблагодарный мелкий ублюдок». Это обеспечило мне постоянное чувство вины. Почти как если бы я и впрямь это сделал, – содрогнулся он. – Ну, неважно. Я вырос. Мама умерла. Я никогда ни с кем не говорил о Джейни. Даже не позволял себе о ней думать. Потом умерла моя сестра, и мне достался Бен. А когда я получил учительский диплом, мне сразу предложили место в школе Святой Анджелы. Я вообще узнал, что мать Джейни там работает, только на второй день.
– Странно, должно быть, вышло.
– Мы не так уж часто сталкиваемся. В самом начале я пытался поговорить с ней о Джейни, но она ясно дала понять, что не настроена на болтовню. Так вот. Я начал тебе все это рассказывать, поскольку ты спросила, почему я холост. Мой весьма недешевый психотерапевт считает, будто я подсознательно разрушаю собственные отношения, поскольку уверен, что не заслуживаю счастья из-за вины, которую чувствую за то, чего в действительности не делал с Джейни, – пересказал он, виновато улыбнувшись Тесс. – Так что вот. Я перенес тяжелую душевную травму. Не какой-нибудь там заурядный бухгалтер, переучившийся на учителя физкультуры.