Тесс взяла его за руку и переплела свои пальцы с его. Посмотрела на сцепленные ладони и изумилась тому, что держит за руку другого мужчину, хотя совсем недавно они занимались вещами, которые большинство людей сочли бы куда более интимными.
– Мне жаль, – сказала она.
– Чего тебе жаль?
– Насчет Джейни. И того, что твоя сестра умерла. – Она чуть помешкала. – И мне действительно жаль, что я порвала с тобой так, как порвала.
– Отпускаю тебе грехи, дитя мое. – Коннор перекрестил воздух над ее головой. – Или как там обычно говорят. Давненько я не был на исповеди.
– Я тоже, – призналась Тесс. – По-моему, предполагалось, что ты наложишь на меня епитимью, прежде чем отпускать грехи.
– О-о, я могу придумать тебе епитимью, детка.
– Мне пора идти. – Тесс хихикнула и выпустила его руку.
– Я отпугнул тебя всеми своими пунктиками, – пришел к выводу Коннор.
– Ничего подобного. Просто не хочу беспокоить маму. Она не ляжет спать, пока я не вернусь, и вряд ли ожидает меня так поздно. Кстати, мы так и не поговорили о твоем племяннике. – Внезапно ей вспомнилось, зачем они вообще собирались встретиться. – Ты хотел попросить у меня какого-то профессионального совета или как?
– Бен уже нашел работу. – Коннор улыбнулся. – Мне просто нужен был повод увидеться с тобой.
– Правда?
Тесс ощутила вспышку счастья. Есть ли на свете что-то лучше, чем быть кому-то нужной? И не в этом ли на самом деле все и нуждаются?
– Ага.
Они посмотрели друг на друга.
– Коннор… – начала она.
– Не беспокойся, – перебил ее он. – Я ни на что не рассчитываю. Я точно знаю, что происходит.
– И что происходит? – с любопытством спросила Тесс.
– Я не уверен. – Он помешкал. – Справлюсь у своего психотерапевта и дам тебе знать.
Тесс фыркнула.
– Мне действительно пора, – снова вспомнила она.
Но прошло еще полчаса, прежде чем она все-таки оделась.
Глава 32
Джон Пол чистил зубы в ванной, что примыкала к спальне. Сесилия взяла собственную зубную щетку, выдавила на нее пасту и присоединилась к мужу, стараясь не встречаться с ним взглядом в зеркале.
– Твоя мать знает, – сообщила она через некоторое время, сделав паузу.
– Что ты имеешь в виду? – Джон Пол склонился над раковиной и сплюнул.
Потом выпрямился, промокнул рот полотенцем и отбросил его на сушилку настолько небрежным движением, как будто сознательно избегал того, чтобы оно повисло ровно.
– Она знает, – снова произнесла Сесилия.
– Ты ей сказала? – Он развернулся кругом.
– Нет, я…
– Зачем ты это сделала?
Краска отхлынула от его лица. Он выглядел не столько сердитым, сколько ошеломленным до глубины души.
– Джон Пол, я ей ничего не говорила. Я упомянула, что Рейчел придет на вечеринку к Полли, и она спросила, как к этому относишься ты. Мне сразу стало понятно.
– Должно быть, тебе показалось. – Плечи Джона Пола расслабились.
Он говорил так уверенно. В любом споре он бывал твердо убежден, что прав, а она нет. Он никогда даже в шутку не рассматривал возможность того, что ошибся сам. Это сводило Сесилию с ума и порождало почти непреодолимое желание влепить ему пощечину.
Это ее и тревожило. Все его изъяны казались теперь более значимыми. Одно дело, когда добронравный, законопослушный муж и отец имеет свои недостатки: определенную негибкость, проявляющуюся в самое неподходящее время, редкие (такие же неудобные) перепады настроения, досадную непримиримость в спорах, неопрятность, безалаберность в обращении с собственными вещами. Все это выглядело вполне безобидно и даже заурядно. Но теперь, когда эти пороки принадлежали убийце, они как будто приобрели куда большее значение, начали его определять. Положительные его качества отныне казались несущественными и, вероятно, напускными – частью легенды прикрытия. Разве она сможет когда-нибудь посмотреть на него прежним взглядом? Сможет по-прежнему его любить? Она вовсе его не знала. Она влюбилась в оптическую иллюзию. Голубые глаза, смотревшие на нее с нежностью, страстью и весельем, оставались теми же глазами, в которые смотрела Джейни в жуткие мгновения перед самой смертью. Эти чудные сильные руки, поддерживавшие хрупкие, уязвимые головки крошечных дочерей Сесилии, оставались теми же руками, которые он сомкнул на горле жертвы.
– Твоя мать знает, – повторила Сесилия. – Она узнала свои четки по фотографиям в газетах. По сути, она сказала мне, что мать пойдет на все ради своих детей и что мне следует поступить так же ради собственных детей и притвориться, будто ничего не произошло. Это было жутковато. Твоя мать меня пугает.