Пока она сушила волосы феном, до нее вдруг с ослепительной ясностью дошло, что значение имеют только ее очаровательные дочери. Они для нее важнее всего на свете. И она по-прежнему любит Джона Пола и когда-то обещала быть ему верной в горе и в радости, а жизнь продолжается, как и всегда. Он допустил ужасную ошибку, когда ему было семнадцать. Нет нужды ничего делать, говорить или менять.
Когда она выключила фен, выяснилось, что звонит телефон. Это был Джон Пол.
– Я просто хотел справиться, как ты, – мягко сообщил он.
Как будто он считал, что она больна. Или нет, скорее, как будто она страдала каким-то исключительно женским психологическим расстройством, из-за которого сделалась хрупкой и безумной.
– Изумительно, – отозвалась она. – Я чувствую себя просто изумительно. Спасибо, что спросил.
Глава 39
Счастливой Пасхи! – пожелала Труди Рейчел, пока они закрывали кабинет вечером. – Вот, я кое-что для тебя приготовила.
– О! – отозвалась Рейчел, тронутая и раздосадованная, поскольку ей и в голову не пришло припасти подарок для Труди.
С прежним директором школы они никогда не обменивались подарками. Да и любезностями – нечасто.
Труди протянула ей прелестную корзинку, наполненную разнообразными, восхитительными на вид яйцами. Такие подарки покупала для Рейчел невестка: дорогие, изящные и исключительно уместные.
– Большое спасибо, Труди, вот только я не… – Она развела руками, обозначив отсутствие у нее подарка.
– Нет-нет, – помахала в ответ Труди, подразумевая, что в этом нет нужды. Она так и осталась до конца дня в своем кроличьем костюме и, по мнению Рейчел, выглядела до крайности нелепо. – Рейчел, я просто хотела показать, как ценю ту работу, которую ты берешь на себя. Ты тянешь всю эту канцелярию и позволяешь мне… быть собой, – пояснила она, приподняла кроличье ухо, заслонившее ей глаза, и пристально посмотрела на Рейчел. – У меня бывали секретари, которые считали мой подход к работе не совсем обычным.
«Да уж, я их понимаю», – подумала Рейчел.
– Ты все делаешь для детей, – произнесла она вслух. – Вот ради кого мы здесь.
– Приятных тебе пасхальных каникул, – пожелала Труди. – И хорошо провести время с твоим чудным внуком.
– Обязательно, – пообещала Рейчел. – А ты… уезжаешь куда-нибудь?
У Труди не было ни мужа, ни детей, ни каких-либо интересов помимо школы, о которых знала бы Рейчел. Ей никогда не звонили по личным вопросам. Трудно было представить, как она проведет пасхальные выходные.
– Просто побездельничаю, – ответила Труди. – Я много читаю. Обожаю детективы с хорошо запутанной интригой! Горжусь тем, что угадываю, кто убийца… Ох! – Ее лицо залила яркая краска смущения.
– А я предпочитаю исторические романы, – поспешно вставила Рейчел, избегая взгляда Труди, и притворилась, будто совершенно отвлеклась на то, чтобы подобрать сумку, плащ и пасхальную корзинку.
– А-а.
Труди никак не могла восстановить душевное равновесие. В ее глазах стояли слезы.
Бедняжке было всего пятьдесят, немногим больше, чем исполнилось бы сейчас Джейни. Экстравагантные седые кудри делали ее похожей на пожилого карапуза.
– Труди, все в порядке, – мягко заверила ее Рейчел. – Ты меня не расстроила. Все хорошо.
Глава 40
Зазвонил телефон.
– Алло! – сказала Тесс.
На том конце линии оказался Коннор. Ее тело мгновенно отозвалось на его голос, словно истекающая слюной собака Павлова.
– Чем занимаешься? – спросил он.
– Покупаю горячие пасхальные булочки.
После школы они с Лиамом пошли в магазин за сластями. В отличие от вчерашнего дня, мальчик как будто притих и помрачнел, даже не стал разговаривать о победе своей пасхальной шляпы. Мама вручила Тесс целый список необходимых покупок. Внезапно сообразив, что на следующий день магазины будут закрыты, она ударилась в панику из-за плачевного состояния своей кладовой.
– Обожаю пасхальные булочки, – сказал Коннор.
– Я тоже.
– Правда? У нас столько общего.
Тесс рассмеялась. Она заметила, что Лиам с любопытством смотрит на нее, и чуть отвернулась, чтобы ему не было видно ее раскрасневшегося лица.
– Ну, неважно, – заговорил Коннор снова. – Я, вообще-то, звоню без особого повода. Просто хотел сказать, что, на мой взгляд, прошлая ночь и впрямь… удалась. – Он закашлялся. – И это очень слабо сказано, если честно.
«О боже», – подумала Тесс и прижала ладонь к пылающей щеке.
– Я понимаю, что у тебя сейчас все непросто, – продолжал Коннор. – Честное слово, я ни на что… э-э… не рассчитываю. Я не собираюсь еще больше усложнять тебе жизнь. Но я просто хотел сказать, что был бы очень рад увидеться с тобой снова. В любое время.