— Точно, как в легенде! — прошептал Идан, не сводя глаз с отца.
— Это не легенда, сынок… Они существуют. Я никому не рассказывал о них. Никто кроме тебя не знает, что последний их след затерялся в Санкт-Генрихе, в особняке Остхофф. Когда гер Остхофф скончался от неизвестной болезни, его слугам ничего не оставалось, как уехать восвояси.
— И куда же, по твоему, делись часы? — затаив дыхание, спросил Идан.
— Как раз это ты, и должен будешь узнать. Возьми деньги, и едь в Санкт-Генрих. Если ты найдёшь эти часы, ты должен завладеть ими во что бы то ни стало, — его лицо вдруг напряглось, и налилось краской, брови сдвинулись на переносице, а голос стал грубым и злым. — Обмани, укради, убей! Но завладей этими часами! — шипел старик, выкатив глаза, по его желтоватой седоё бороде потекла пена с уголка рта.
— Отец, но зачем?! Я не вор и не убийца! — ужаснулся Идан.
— Эти часы особенные, ты сможешь продать их за такие деньги, о которых даже не мечтаешь, главное не продешеви, — Эктор ткнул сына в грудь пальцем с обломанным грязным ногтем. — Ради моего доброго имени. Я не найду покоя на том свете пока моя мастерская и дом твоей матери будут в чужих руках.
— Я не могу обещать тебе этого, отец! — Идан чуть не плакал, не веря своим ушам. — Ты воспитывал меня добрым христианином, и, вдруг, предлагаешь стать вором или даже убийцей.
Эктор от гнева сел в постели. Его глаза налились кровью, в уголках рта всё больше выступала белая пена, а пальцы неистово сжались.
— Я не предлагаю тебе, глупый мальчишка! Это моя воля, мой прика… — ео крик внезапно прервался, и в комнате образовалась звенящая тишина.
В ту же секунду тело Эктора обмякло, и безвольно упало на мокрые дурно пахнущие простыни.
ГЛАВА 4. ЖЕНСКИЕ ПРИЧУДЫ
— Гер друг, ты меня пугаешь! — Клаудия робко тянула его за рукав, в её глазах читалось замешательство и страх.
— Прости, дитя, я немного задумался, — Идан потёр глаза, чтобы прогнать видения прошлого.
— Ну что, мы поедем смотреть лесопилку? — в глазах девушки теплилась надежда.
— В другой раз, Клаудия, сейчас я должен совершить жест вежливости, и нормально поздороваться с новой горожанкой, — решительно ответил Идан.
— Я поняла, гер друг, ты влюбился… — сказала Клаудия, и уголки её губ опустились вниз.
— Рано делать выводы, дитя. И что ты такая смурная, давай-ка улыбнись! — он игриво ущипнул её за алую щёчку, на что Клаудия мигом зарделась ещё больше.
Идан взмахнул вожжами, и приказал: