— Пошла, Марта!
Вблизи особняк выглядел ещё более внушительно, и вызывал у Идана смесь трепета и страха. Такие чувства у него возникали всякий раз, когда он приходил на воскресную службу в костёл. Высокие каменные стены, увитые плющом и диким виноградом, выглядели величественно и немного жутковато.
Слуги уже разгрузили вещи, и унесли всё в дом, у входа стояла только пустая повозка с запряжёнными лошадьми. Идан спустился с облучка и помог спрыгнуть Клаудии, которая насупленно молчала. Вороные кони нервно фыркали и ржали, не желая стоять на месте, но никто не спешил снимать с них упряжь. В порыве жалости к животным, Идан протянул руку к крупному жеребцу, но сзади послышался глубокий женский голос.
— Я бы не советовала… Они не любят чужаков…
— День добрый, фрау. Прошу прощения за вторжение. Но я… — бросился оправдываться Идан.
— Не утруждайтесь, я заметила вас на дороге, — остановила его женщина, снисходительно улыбаясь. — Вы, верно, решили зайти поздороваться?
Её голос звучал как журчание горной речки, как уютный треск огня в камине ненастной ночью. Идан чувствовал как от каждого её слова по спине и руками бегут мурашки. Он не мог оторвать глаз от её сочных алых гу, и глаз пронзительно голубых, как весеннее небо.
— Вы правы, фрау. Меня зовут Идан Бауэр. А мою спутницу — Клаудия.
Не глядя на Клаудию, женщина протянула Идану руку, по локоть облачённую в чёрную атласную перчатку.
— Морин… Морин Остхофф, — представилась женщина.
Идан взял её руку и припал губами к мягкой ткани, женщина мягко сжала его пальцы, будто одобряя его появление здесь.
— Не сочтите за грубость, но я пока не могу пригласить вас внутрь. Там всё довольно убого сейчас, — она недовольно скривилась.
— О, что вы… Не стоит, мы даже не рассчитывали… — замялся Идан, чувствуя, как мокнет от пота рубашка под сюртуком.
— Но вы окажете мне честь, если составите компанию за ужином, — глаза женщины горели лукавым огоньком, она была страсть как очаровательна, хоть уже и не очень молода.
— Это было бы очень великодушно с вашей стороны, и мы с радостью примем ваше приглашение.
— Я так рада, что вы зашли, — женщина улыбнулась, и меж её пухлых губ показались ровные и белые как жемчуг зубы. — Как же здорово сразу обзавестись компанией в этом, пока ещё, чужом для меня городе.
Идан был готов поспорить, что от её улыбки у него подкосились колени.
— Жду вас к семи вечера и, пожалуйста, не опаздывайте. Я очень ценю своё время… — она подняла указательный палец вверх, делая акцент на последней фразе, и снова улыбнулась, чем смягчила строгий тон.
— Да, конечно. Я совершенно… глубоко…и полностью… — смущённо мямлил Идан, но Морин уже скрылась за дверями особняка, помахав ему рукой на прощание.
Он ещё минуту стоял, и смотрел на закрывшиеся двери, будто ждал, что она выглянет снова. Когда краем уха он услышал рядом недовольное сопение Клаудии. Она стояла чуть в отдалении, и отчаянно заламывала руки, пытаясь не вмешиваться в разговор.
— Ох, дитя, твой сердитый взгляд очень даже справедлив. Толку говорить об ужине, когда мы ещё не завтракали! — бодро сказал Идан, и девушка немного размякла. — Как на счёт того, чтобы выпить горячего шоколада?! — после этих слов гнев девочки тут же сменился на милость.
— Гер друг, ты не шутишь?!
— Нет.
— И я сейчас попробую горячий шо-ко-лад?! — слово "шоколад" она произнесла, смакуя каждую букву, будто у неё во рту уже таяло ароматное с нотками горечи лакомство.
— Да, дитя! Поедем же скорее!
Клаудия пулей влетела в повозку, и, нервно притопывая ногами на месте, уставилась на Идана.
"С таким обожанием на меня не смотрела ни одна женщина…" — подумал Идан, он чувствовал себя одновременно неловко, и, при этом, абсолютно правильно. Будто эта девочка всегда должна была быть в его жизни, но почему-то появилась только сейчас.
…
В кондитерской пахло так вкусно, что, казалась, сам воздух можно есть ложкой. На стеклянной витрине красовались торты и пирожные, заварные и слоёные, с миндалём и фундуком, шоколадные и фруктовые. В небольших ярких коробочках уютно устроились засахаренные орехи и цукаты, пастила и халва, мармелад и зефир. Но голодный желудок Идана скептически заурчал, требуя кусок мяса и тарелку тушёных овощей.
Глаза же у Клаудии подёрнулись пеленой слёз от увиденного, её маленькие ноздри трепетали от обилия ароматов.
— Что выберешь? — спросил Идан.
— Я могу выбрать? — милый ротик девушки округлился от удивления.
— Конечно! — улыбнулся Идан.