Эта мысль обжигала сердце Киры счастьем.Она знала: он выбрал её. И она тоже выбрала его — всей душой.
Однажды вечером, сидя на кровати с телефоном в руках, Кира вдруг вспомнила, какой она была. Как презирала религию. Как с насмешкой смотрела на верующих людей, считая их ограниченными и глупыми.
Когда-то она думала, что религия — это цепи. Теперь она знала: религия — это крылья.
Она сама не заметила, когда ненависть ушла. Она просто растворилась, исчезла, уступив место уважению, любви и глубокой благодарности.
Кира пыталась выговаривать арабские буквы, медленно, с ошибками. Иногда её язык заплетался, иногда она сердито швыряла тетрадь на кровать, но потом всё равно брала её обратно и начинала снова."Алиф... ба... та..."Её голос был полон усердия, надежды и веры.
Она пробовала соединять буквы в слова, пыталась читать аяты в приложении на телефоне, едва-едва различая звуки.Иногда, когда особенно уставала, она просто включала аудиоверсию и закрывала глаза, позволяя словам проникать в сердце.
Учить арабский язык было трудно. Учить азербайджанский — ещё труднее. Но в этом было что-то родное, что-то тёплое, как голос Эмира.
Каждый вечер она записывала новые арабские слова в тетрадь, старалась запомнить дуа и короткие суры.Иногда Эмир присылал ей аудио, где мягко, неспешно проговаривал фразы.Кира слушала их снова и снова, пока не могла повторить наизусть.
Она брала советы у Эмира обо всём: какие книги читать, как правильно выбирать книги, какие качества нужно воспитывать в себе.И каждый раз, слыша его ответы, чувствовала, как сердце наполняется нежностью и уважением.
Её мечты становились всё яснее, всё ближе.Она уже не сомневалась: однажды она станет мусульманкой. Она примет ислам перед свидетелями, будет стоять на намазе рядом с Эмиром, и их руки соединятся узами никаха.
Этот путь был не простым, но Кира больше не боялась.Она знала: её ждёт нечто великое.
Прошло ещё время
Однажды вечером, когда небо за окном было тёмным и беззвёздным, Кира стояла перед зеркалом в своей комнате. На её плечах лежал нежный, тонкий платок цвета слоновой кости. Она неуклюже поправляла его, пробуя разные способы завязать. Пальцы дрожали. Платок всё время соскальзывал, путаясь в волосах.Но, наконец, ей удалось — аккуратный, скромный хиджаб обрамил её лицо.
Она смотрела в зеркало, и ей на мгновение показалось, что на неё глядит кто-то другой — не та потерянная девочка, которой она когда-то была, а новая Кира: спокойная, уверенная, настоящая.
На столе рядом лежала её тетрадь. Она открыла её и медленно прочитала вслух:
"Я хочу однажды прочитать Коран на арабском без ошибок.""Я хочу однажды побывать на утренней молитве в мечети, где звучит азан.""Я хочу быть тем человеком, который будет светом для других, а не тенью.""Я хочу стать мусульманкой. Я хочу читать намаз рядом с Эмиром. Я хочу выйти за него замуж."
Каждая строчка врезалась в сердце.
Она знала: ждать больше нельзя. Она должна сказать ему. Должна сказать о своих чувствах, о своих намерениях. Должна сделать первый шаг.
Сердце бешено колотилось, когда она набрала его номер.
Он ответил почти сразу, его голос был таким родным, тёплым.
— Кира? Всё хорошо? — спросил он мягко.
На секунду ей захотелось сбежать. Но она сжала руку в кулак и сказала, чуть слышно:
— Эмир... Мне нужно сказать тебе что-то важное.
Он молчал, слушая.
— Я... я хочу принять ислам, — её голос дрожал, но с каждым словом становился крепче. — Я хочу быть мусульманкой. Не потому что ты мусульманин, не потому что мне кто-то приказал... а потому что я нашла в этом истину, свет, тепло. Потому что я больше не представляю себя без этого.
Её голос сорвался, и она зажмурила глаза, чтобы остановить слёзы.
И ещё... — она глубоко вдохнула. — Я люблю тебя, Эмир. Я не знаю, когда это случилось, я не знаю, как... но я чувствую это каждой частицей души. И если на это будет воля Аллаха... я хочу стать твоей женой.
Наступила тишина.
Секунда.
Другая.
Потом она услышала его дыхание — тяжёлое, прерывистое. Он тоже пытался справиться с нахлынувшими чувствами.
— Кира... — наконец сказал он, и в его голосе звучала такая нежность, что она едва не заплакала. — Я молился об этом. Каждый день. Я молился, чтобы Аллах направил тебя, чтобы ты пришла к вере сама. Чтобы ты выбрала свой путь не ради меня, а ради себя... ради Него.
Он замолчал на мгновение, а потом добавил:
— И я тоже люблю тебя. С того самого дня, когда впервые увидел тебя. Но я боялся причинить тебе боль, боялся поторопить тебя, разрушить твою дорогу к истине.
Кира закрыла глаза, слёзы текли по её щекам. Но это были не слёзы горя — это были слёзы счастья, очищения, нового рождения.