Она присела на корточки и осторожно собрала обломки в ладони, будто извиняясь перед ними. Это был всего лишь предмет, но ей казалось, что вместе с ним рассыпалась какая-то важная, почти интимная деталь её уединённой жизни. Она завернула осколки в салфетку и положила в ящик стола, не решаясь выбросить.
Несколько дней спустя мама вошла в её комнату. Она не стучалась, как обычно — просто приоткрыла дверь, и встала в проёме, словно собиралась что-то сказать, но передумала.
— Кира, — начала она осторожно, — ты в последний раз вообще выходила из комнаты? У нас дома бардак, посуда в раковине, бельё не развешано. Мне нужна помощь.
Кира не отрываясь смотрела в экран, делая вид, что занята чтением.
— Я сейчас занята, — ответила она нейтрально.
— Ты всегда занята. Это что, так важно? Этот арабский? Ты ведь не на экзамен готовишься. Ты не учишься, не работаешь... Мы же просили — хоть немного участвовать в жизни дома.
В голосе мамы звучало усталое раздражение, но под ним Кира уловила другое — разочарование, растерянность, будто мать не понимала, как разговаривать с ней теперь.
— Я не обязана всё бросать, только потому что дома не убрано, — ответила она резче, чем хотела.
— Обязана. Пока ты живёшь здесь — обязана. Ты всё время сидишь, как в коконе, и даже поговорить с тобой невозможно.
— Потому что вы не слушаете! — вспыхнула Кира. — Вы не понимаете, что это важно для меня. Вы думаете, я просто играю?
Мама замолчала, посмотрела на неё несколько секунд, затем закрыла дверь.
Остался запах её духов в воздухе, и напряжение, как после грозы.
На следующий день произошла ещё одна трещина — на этот раз в отношениях с сестрой. Та зашла в комнату, когда Киры не было, и случайно — или нет — смахнула со стола тетрадь. Когда Кира вернулась, она увидела, что страницы, на которых она вчера писала и делала заметки, были испачканы чернилами и разорваны посередине. Она словно окаменела.
— Ты трогала мои вещи? — тихо спросила она, глядя на сестру, которая сидела на её кровати и листала телефон.
— Я нечаянно. Она сама упала, — отмахнулась та равнодушно. — Ничего особенного.
— Для тебя, может, и ничего, — голос Киры задрожал. — А для меня — это важно.
Сестра закатила глаза.
— Да перестань ты. Вечно ты со своими странностями. То арабский, то тетради. Ты бы хоть на улицу вышла, а то как привидение.
Кира сжала зубы. Это было последнее. Она вырвала тетрадь из рук сестры, не сдержавшись, и почти закричала:
— Уходи! Я не хочу с тобой разговаривать!
Крики дошли до родителей. Через пару минут пришёл отец, следом за ним — мама. Началась обычная семейная сцена: кто виноват, кто должен был что-то объяснить, почему нельзя просто "по-человечески поговорить".
Но Кира молчала. Она не хотела объяснять. Не могла. В этом доме никто не понимал, что с ней происходит. А она сама не умела рассказать — словами, доступными им. Она чувствовала себя на острове, где её язык — чужой, её сны — непонятны, её путь — одинок.
Когда всё затихло, и родители ушли, хлопнув дверью, Кира осталась одна. Она села на пол, прижав к груди изорванную тетрадь. И впервые за долгое время — заплакала.
***
После ссоры с семьёй Кира чувствовала себя опустошённой. Она сидела в своей комнате, окружённая тишиной, и пыталась найти утешение в привычных вещах. Открыв старую коробку с воспоминаниями, она наткнулась на фотографию своей подруги Лены, которая ушла из жизни несколько лет назад. На снимке они обе улыбались, держась за руки, полные надежд и мечт.
Слёзы навернулись на глаза Киры. Она вспомнила, как Лена всегда поддерживала её, как умела слушать и понимать без лишних слов. Именно Лена когда-то подарила ей первую книгу по арабскому языку, зная, как Кира интересуется разными культурами. Эта книга стала началом её пути, и теперь, держа фотографию, Кира чувствовала, что Лена всё ещё рядом, поддерживает её в трудные моменты.
Вдохновлённая воспоминаниями, Кира решила вернуться к изучению языка. Она открыла ноутбук и зашла на форум, посвящённый арабскому языку. Там она наткнулась на комментарий от пользователя с ником "Нур14", который давал советы другим участникам. Заинтересовавшись, Кира написала ей личное сообщение, поблагодарив за полезные рекомендации.
Ответ пришёл быстро. "Нур14" оказалась 14-летней девочкой по имени Амина, которая с детства изучала арабский язык и была увлечена культурой Ближнего Востока. Несмотря на юный возраст, Амина обладала глубокими знаниями и мудростью, которые поражали Киру. Они начали переписываться, обсуждая грамматику, произношение и даже делясь личными историями.