Салон самолёта встретил её прохладным воздухом, запахом чистоты и металлического спокойствия. Она прошла мимо первых рядов, будто мимо страниц чьей-то чужой истории, и двигалась дальше, к своему месту — восемнадцать А.— Восемнадцать А… — снова прошептала она, скользя взглядом по табличкам над сиденьями.
Вот оно. Нашла.Сердце дрогнуло — сиденье оказалось средним. Между иллюминатором и проходом. Она слегка нахмурилась. В мечтах всё выглядело иначе: она представляла, как будет смотреть в окно, провожая взглядом облака, как положит лоб к стеклу и растворится в небе. А теперь — место без вида. Она села, сложила вещи у ног и притихла.
Пока вокруг пассажиры ещё только искали свои места, Кира уже сидела, как будто застыла — спина прямая, пальцы вцепились в ремень безопасности. Она всё ещё повторяла в уме:— Всё хорошо… я здесь… я еду.
Слева и справа места пока были пустыми. Она на минуту закрыла глаза — просто чтобы почувствовать это состояние: ожидание, тишину перед взлётом. Но вскоре с прохода послышались голоса, и она подняла голову.
Сначала пришёл мужчина лет сорока — высокий, с рюкзаком через плечо, в рубашке и джинсах. Он взглянул на свой билет, потом на неё, и с дружелюбной усталостью сказал:
— Похоже, я у окна.
Кира встала, позволив ему пройти. Он был вежлив, ничего лишнего, и, заняв своё место, сразу достал наушники и отвернулся к иллюминатору. "И хорошо", — подумала она. Не хотелось разговоров.
Через пару минут подошла девушка — в спортивном костюме, с чемоданчиком на колёсиках, говорившая по телефону. Она села справа от Киры, продолжая оживлённо спорить с кем-то на другом конце провода. Лицо у неё было открытое, но взгляд — уставший. Кира почувствовала легкое напряжение: быть между двух совершенно незнакомых людей, каждый из которых в своём мире, было неловко.
Она снова застыла. Полчаса, пока все остальные занимали места, показались вечностью. В голове путались мысли. Она не чувствовала усталости — только напряжение. Проверила ещё раз, не забыла ли паспорт. Телефон — рядом. Рюкзак — под сиденьем. Она ощущала каждую вещь, как якорь в этой новой, неожиданно плотной реальности.
Где-то сзади раздавались щелчки ремней безопасности, по салону текла усталая суета. А Кира сидела между двух незнакомцев, среди сотни чужих голосов, и думала лишь об одном:— Ещё немного. Скоро небо. Скоро он.
***
Самолёт вздрогнул, словно глубоко вдохнул. Затем — протяжное рычание моторов, и он начал движение. Сначала медленно, как будто неуверенно, будто сам сомневался в том, готов ли подняться в небо. Но потом — ускорение, стремительное, до дрожи в коленях, до звона в груди. Кира крепко вжалась в кресло, стиснув подлокотники. Она не боялась — нет, скорее, внутри всё как будто пело. Адреналин и ожидание спутались в одно.
Когда колёса оторвались от земли, и мир за окном начал плавно наклоняться, Кира почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы. Это были не слёзы страха — это было что-то другое, непередаваемое. Как будто в этот момент всё встало на свои места: год работы, учёбы, бессонных ночей, молитв, планов, сомнений. Всё это — ради этой точки в воздухе, когда земля под ногами исчезает, и остаётся только вера.
Она смотрела в окно — хоть это было не её окно, она всё равно наклонилась немного вперёд, стараясь уловить последний взгляд на землю. Город под ними был крошечным, будто игрушечным. Она подумала: «Вот он, мой мир. Я вылетела из него. Я лечу».
Прошло время. Самолёт выровнялся, и наступила та особенная, стерильная тишина полёта — когда всё кажется замершим. Только редкие объявления на английском и азербайджанском прорывали это спокойствие.
Кира достала из рюкзака тонкую книгу — старую, с загнутыми краями. Это был сборник рассказов на азербайджанском, который она перечитывала уже в третий раз. Каждый абзац был ей знаком, но всё равно она читала внимательно, словно это могло сделать её лучше, ближе. Иногда она останавливала взгляд на каком-то слове, чуть наклоняла голову и шептала его про себя, пробуя интонацию, вкус.
Потом она закрыла книгу, отложила её на колени и просто сидела. Мысли текли свободно.
Она представляла, как всё пройдёт. Вот она выходит из аэропорта — маленькая, в длинном светлом платье, с рюкзаком и чемоданом. А вот — он. Эмир. Его глаза. Его улыбка. Ветер поднимает край её шарфа. Она идёт к нему, а он стоит, будто всегда её ждал.«Salam, Emİr...» — тихо прошептала она себе.Снова и снова повторяла приветствия в голове:— Necəsiz? — Как вы?— Salam. Adım Kira-dır. — Здравствуйте. Меня зовут Кира.
Она знала, что её язык уже звучит естественно, что она справится. Но волнение не уходило.Вдруг она забудет слово? Вдруг что-то произнесёт не так? А может, акцент покажется ему смешным?— Перестань, — шептала она себе, — ты целый год мечтала об этом. Не думай о плохом.